Как это сочеталось в одном человеке? Даже не знаю…
В любом случае, я был вынужден оставить ее на некоторое время. Ведь я должен был сделать то, ради чего вообще всё это затевалось.
Встреча кое с кем.
Сегодняшнюю встречу я назначил заранее. Не словами, не письмами и не сигналами. Я сделал это действием. Своим присутствием. Своей демонстрацией силы. Своим отказом играть по чужим правилам.
Прямо на арене. Перед всеми. Никто из присутствующих этого не понял. Для них это было просто шоу. Финал спектакля и обычная история для пересказов.
Но тот, кто должен был понять, — понял. Я в этом не сомневался.
Я вышел в центр пустеющей арены, туда, где ещё недавно стоял, а теперь осталась только память о давлении. Остановился. Посмотрел вверх.
— Долго прятаться будешь? — спросил я спокойно.
Он не ответил сразу, но я почувствовал это почти мгновенно. Слабое, едва уловимое напряжение, будто само пространство на секунду задумалось. Как будто кто-то смотрел… и решал, стоит ли выходить.
— Я пришёл не драться, — добавил я. — Пока что.
Этого оказалось достаточно.
— Так ты понял? — послышался насмешливый голос.
Мои глаза засияли, и я увидел его. Длинные блондинистые волосы. Голубые глаза, отдающие зеленым. И улыбка.
— Длинные волосы тебе не идут, Гил.
Глава 29
Это была забавная игра. Почти веселая.
Но я сразу понял, что тут не так. И дело даже не в том, что я хорошо знал, где Гил и что от него ждать. Просто…
Все выглядело слишком «правильным», чтобы таковым быть.
Гил никогда таким не был. Он входил в пространство резко, будто ломал вход с ноги. В его голосе всегда звучала насмешка, в движениях — небрежность, а в самом присутствии оставалось ощущение, что все вокруг он контролирует. Он не умел быть таким паинькой. И уж точно не стремился казаться удобным.
Передо мной определенно был не Гил.
Я медленно выдохнул и посмотрел на фигуру напротив, позволяя себе роскошь не торопиться.
— Плохая маска, — сказал я вслух спокойно, без упрёка, почти с интересом. — Ты смогла скопировать его внешность, но взгляд, мимика, ауру и даже эмоции — все тебя выдает.
Фигура дрогнула, будто слова задели не форму, а саму основу. Улыбка, всё ещё державшаяся на лице «Гила», на миг застыла — а затем начала распадаться. Как отражение в стекле, по которому пошла трещина: сначала едва заметная, потом всё шире и шире.
Облик поплыл.
Человеческие черты сменялись тенями, тени — фрагментами тел, затем — геометрическими структурами, абстрактными конструкциями и чем-то таким, чему вообще не предназначалось быть увиденным. Формы накладывались друг на друга, просачивались сквозь себя, создавая четкое ощущение — это не должно существовать.