— Я спрашиваю, потому что, по словам господина Фарнира, эту заразу он встречал только на восточном континенте, в степях Бартондии, — продолжила я, видя, что Виктор колеблется. — Но ты не говорил, что когда-то там бывал…

— Я и не бывал, — ответил муж.

— Ты видел эту болезнь в Сороге? — задала я следующий вопрос.

Виктор напрягся, внимательно посмотрел мне в глаза. Внутри моего мужа сейчас шла борьба, но я буквально почувствовала, что должна продолжать. Все зашло слишком далеко, все стало слишком серьезно, ведь черная хворь была намного опаснее, а знания моего мужа…

Я больше не могла игнорировать то, кем был Виктор, особенно зная, что язык, которому он меня обучил, его родной язык, не имеет никакого отношения к далекому восточному королевству.

— Не в Сороге, — ответил барон Гросс, и голос его звучал сухо, почти надтреснуто. — Но у меня тоже есть вопрос Эрен. Позволишь?

Он никогда так не делал. Словно давал мне шанс извернуться, избежать этого разговора. Он заметил, как я сделала упор на вопрос о его фальшивой родине? Или я как-то выдала свои намерения выражением лица? Я просто хотела осторожно расспросить Виктора, прощупать почву, понять, кто же такой мой супруг. Но вне зависимости от ответа, мое отношение к нему не изменилось бы. Прошлое неважно, ведь человека определяют его дела. Эта мысль успокаивала меня, когда я задумывалась о прожитых мною жизнях, эта мысль позволяла мне мириться с тайнами Виктора и не отворачиваться от человека, что уже третий год лгал мне.

Просто прошлое бывает слишком сложным, чтобы его принять…

Но что скрывает Виктор Гросс, если его тайна еще страшнее, чем перерождение в теле халдонского наемника? Что там такое может скрываться в его прошлом?

И не потому ли он дает мне возможность сейчас отступить, сделать шаг назад, лишь бы я не обожглась о пламя этого знания?

Однако же за последние дни многое изменилось. То, как я была вынуждена раскрыть свою тайну колдуну Фарниру и то, как он принял мою историю… Без осуждения, без излишней жалости, без глупых вопросов. Просто, как свершившийся факт, как непреложную истину, не ставя под сомнение мой рассказ. Это вселило в меня уверенность. Ведь если меня понял и принял какой-то колдун, который пусть и утверждал, что мы с ним дальняя родня, то разве оттолкнет меня Виктор?

Я не воспользовалась лазейкой, которую оставил для меня муж. Не мотнула головой, не перевела тему, не встала из-за стола. Лишь немного приосанилась, понимая, что далее последует непростой, даже тревожный разговор, и посмотрела прямо в глаза моему супругу. Посмотрела в эти, иногда с вероломной смешинкой или задумчивой усталостью, иногда наполненные ласкою или же наоборот, раздражением от навалившихся дел, в полную противоположность моим серым, в такие родные мне черные глаза.