Остатками алкоголя Кортизо промыл мне лицо и заново перебинтовал его, неодобрительно цокая:

— Похоже, останется здоровенный шрам.

— Главное, что мы живы.

— Если не попадемся легионерам или регуларес.

При этих словах Ларри судорожно зашарил по телу, но успокоился, когда вытащил «кольт» и проверил все четыре запасных магазина. Мы последовали его примеру, только у Фелипе, кроме пистолета, был еще и А-2-Corto. И носимый аварийный запас в летном жилете — немного еды, аптечка, нож, зеркальце, спички и фонарик. Ни тебе радиостанции, ни радиомаяка, сплошное чучхе — опора на собственные силы.

— Где мы? — запихнул пистолет в кобуру Ларри.

— Километрах в двадцати южней Фуэнте-Обехуна, там наши.

— Что, той самой, про которую Лопе де Вега писал? — отвлекся я от разглядывания своей рожи в зеркальце.

— Не, та в Кастилии, — встал Кортизо. — Пошли, за нас никто не дойдет.

Километра через три мы вышли к небольшой речке, Бембезару, по уверениям Фелипе, а еще через три — на относительно наезженную проселочную дорогу. Идти по ней легче, но такой глупости патрули мятежников от нас не дождутся, мы, хоть и спотыкаясь, шли параллельно метрах в ста, чтобы успеть залечь при появлении людей. Еще до полудня прошли километр и уперлись в заброшенный рудник или шахту — труба обжиговой печи, обвалившееся штольни, полуразобранные на кирпичи строения.

— Ну что, пересидим сиесту и пойдем вечером или полчаса отдохнем и дальше?

— Дальше, — высказался Ларри.

— Дальше, — согласился Кортизо. — Нам немного осталось, до вечера дойдем, если фронт проскочим.

Вскоре мы увидели межевой столбик, чуть дальше невысокую стеночку из каменй, жердевую загородку, а потом услышали звуки близкого жилья — мычала скотина, лаяла собака, визгливый голос звал Хуана.

Пришлось взять еще сильнее в сторону от дороги и удвоить бдительность, отчего конный разъезд мы заметили издалека и успели укрыться. Буквально через десять минут за ним проехал второй патруль, а вдали на дороге замаячил даже не блок-пост, а натуральный опорник с траншеями, блокгаузом и пулеметными гнездами.

Над ним вяло трепыхалось красно-желто-красное знамя националистов, но солдат почему-то не было видно. Только в самом тылу, под навесом, ковырялся в моторе автомобиля один человек.

— Давай угоним? — возбудился Ларри.

— А если он неисправен?

— Подожжем и смоемся!

Бить ноги мне, честно говоря, надоело, а сколько еще тащиться до наших — бог весть, так что я подписался на эту авантюру. Ларри дополз до ремонтника, подкрался, дал по башке, влез под капот, что-то подергал, сел за руль, завел машину и поманил нас рукой.