Бойцы Хавьера обеспечивали отход, изо всех сил тормозя легионеров и регуларес. Как приказал Джонни, в затяжные бои заставы не ввязывались, предпочитая обстреливать наступающих «африканцев» на марше, а когда те подтягивали артиллерию и разворачивались для атаки — как можно быстрее отходили к следующему рубежу.
Уже в Гранаде Панчо сподобился включить приемник, послушать что творится в эфире. Радиостанция Овьедо, как обычно, передавала духоподъемные новости и легкую музыку, из Мадрида неслись призывы защитить республику, Барселона звала к самоорганизации.
Станции в Кадисе и Бургосе рутинно призывали восстановить порядок и возвеличить Испанию, а вот Севилья удивила…
Из динамика неслась грубая площадная брань в исполнении генерала Кейпо де Льяно, назначенного губернатором провинции. Матерщина и угрозы по адресу Асаньи, Кортесов, министров, анархистов особо не удивили, но вот сладострастное смакование того, что сделают с женщинами марокканцы…
— Он маньяк, ей-богу! — делился своим недоумением Панчо по возвращении в Овьедо. — Какие-то извращенные фантазии, и все это открытым текстом!
— Суровое католическое воспитание, — хмыкнул Джонни, — сплошные комплексы, как говорит мадам Бонапарт, с самого детства. Плюс грубая жизнь в казарме, вот дедушка и свихнулся на старости лет.
— И ведь его слушают!
— Слушают? — Джонни потеребил подбородок. — Знаешь что, есть у меня одна идейка…
Глава 9 Кровь и песок
Едва началась отдаленная стрельба, Крезен осторожно высунулся на маленький, в треть метра, балкончик номера оценить, что творится на улице.
Обстановка не радовала: на обоих ближайших перекрестках, куда выходила узенькая улица Сан-Франциско, строили баррикады. Ну как баррикады — люди тащили и сваливали в кучу что потяжелее, не задумываясь, лишь бы перегородить проезд.
Еще вчера, когда полковника, то есть уже бригадного генерала Варелу незнамо как вытащили из тюрьмы, и он немедля объявил военное положение, а профсоюзы в ответ — всеобщую забастовку, Крезен насторожился. Испанцы народ горячий, может, побузят и успокоятся, а может и нет.
Вечером Михаил проскользнул в ближайшую лавку, купил галет, хамона и вина про запас. Как в воду глядел — пожалте бриться, стрельба! Скептически цыкнув зубом, он тоже принялся строить баррикаду местного значения, прямо у себя в номере.
Комод и диван перекрыли дверь, валить сверху столик и стулья Крезен посчитал лишним — если уж прям сильно захотят войти, это не остановит, все рассчитано на случайных визитеров. А дальше… еда есть, вода (и даже горячая!) в номерах La Fonda de Paris имеется, дня три продержаться можно, а за это время либо шах, либо ишак, либо еще что.