Но с первого захода он прочертил сдвоенной очередью кабину и левый движок, за иллюминатором вспыхнуло крыло.
Две «кобры» ринулись на перехват, Ларри вцепился в стойки аппаратуры, а я вызвал кабину пилотов:
— Рафаэль, что там?
— Рафаэль убит, jefe, — отозвался Кортизо.
— Тяни на север, через фронт!
— Буду тянуть, сколько смогу, но долго не удержу, готовьтесь прыгать!
Мать моя женщина! На нас перед вылетом нацепили по два парашюта, но блин, как с ними управляться? Хотя первым делом надо подготовить радары к самоуничтожению, и я дрожащими руками выставил часовые и ударные взрыватели — даже если я сдохну, хрен им, а не секретная установка! — и увидел совершенно белые от ужаса глаза бесстрашного Ларри:
— Я не буду… я не прыгну…
Блин, мы же все проходили парашютные тренировки в Йанере, но только на тренажерах, а вот до настоящих прыжков дело не дошло. Но Ларри у меня прыгнет, никуда не денется! Собственный страх ушел, я схватил его за шкирку и поволок над бомбодержателями к пассажирской двери:
— Прыгнешь, еще как прыгнешь!
Развернул его лицом к себе, встряхнул за грудки:
— Прыгаем вместе, потом расходимся, считаем до… — блин, до скольких? Мы были на высоте четыре тысячи, а сейчас сколько?
— Высота две семьсот, покинуть самолет! — разрешила мои сомнения команда Кортизо.
— Считаем до десяти! — я распахнул дверь и в обнимку с Ларри вывалился за борт.
Ветер ударил в глаза — в суматохе я забыл сдвинуть со лба очки, а теперь побоялся это делать.
— Давай! — я пихнул Ларри в сторону. — Раз! Два!
На счете десять я дернул кольцо и замер, пытаясь понять, раскрылся ли парашют — ровно до того момента, как меня основательно встряхнуло.
Эпилог
Сзади стукнуло, и сразу вокруг меня схлопнулась такая кромешная темнота, что я вообще ничегошеньки не видел. Вытянув руку вперед, я осторожно пытался нащупать хоть какую опору и не долбануться, как внезапно по глазам ударил яркий свет, а по ушам — слитный вопль:
— Happy birthday!
Из-за диванов и шкафов, из-за плотных штор, из всех углов жахнули хлопушки, а следом за ними выскочили все родные и близкие с бокалами, Ося и Панчо одновременно с пшиком выбили пробки шампанского…
Блин, все же должны были приехать завтра! Я обернулся на Хэма, скалившего зубы у закрытой двери — теперь понятно за каким хреном он вытащил меня на рыбалку. «Синий марлин, синий марлин», ага, как же.
Меня тормошили, обнимали, целовали, налили бокал, поздравили, спели хором «Happy birthday», снова обнимали — все наши, кто успел приехать на день раньше. Само собой, Барбара и старшенький, кому недавно стукнуло двадцать, с младшими девчонками — восемнадцати и четырнадцати лет. Само собой, Хэмингуэй с Мэри, Панчо с Луизой, Ося в одиночку (но его секретарши сто пудов торчат на пляже), сильно располневший флаг-штурман Кортизо. Из неожиданных гостей — Ульв Соренсен, которого вместе с Lady Hutton ждали только на следующей неделе и загорелый аргентинский гаучо Мигель Крезен.