И пошло-поехало в духе форумных троллей. Голос охаял и самого Кейпо де Льяно, и Франко, и Санхурхо, выставив их сборищем бесполезной швали, годной только лизать пятки итальянцам и немцам.
Рикельме и Кабельо слушали, раскрыв рот, и я не сразу смог изложить им свой план. Не весь, разумеется — черт его знает, насколько им можно доверять, а вот их поддержка мне нужна позарез.
Выполнение плана я начал с переговоров.
Вызванный к выходу из Алькасара полковник Москардо высоко задирал нос, отчего обвисали брылястые щеки и растягивался второй подбородок. Добавить маленькие усики — выйдет разжиревший Гиммлер, даже очки такие же.
— Полковник, меня зовут Джон Грандер. Американский посол просил меня выступить гарантом в случае вашей сдачи.
— Мы не сдадимся! — отрезал Москардо.
— Подумайте. Правительство готовит бомбардировщики, те самые, что уничтожили «Эспанью», «Канариас» и «Балеарес». Сюда направлены три батареи тяжелых орудий, — я врал напропалую. — Я готов принять всех, кто находится в Алькасаре и вывезти под охраной во Францию.
Полковник выдал излишне пафосную речь, из которой следовало, что он готов стать мучеником, но Алькасар не сдаст.
— А десять тысяч долларов не спасут отца русской демократии? — сделал я последнюю попытку.
Но Москардо почему-то считал замок неприступным, и мы расстались, недовольные друг другом.
На полпути к баррикаде меня накрыло осознание, что из Алькасара легко могут выстрелить в спину, я даже присел на дрогнувших коленках, и пуля пролетела чуть выше.
Глава 11 Осада
Ох, и погано же оказаться меж двух огней!
На выстрел из Алькасара ближайшая баррикада взорвалась ответным огнем, из замка огрызнулись, а я полз по брусчатке, матеря неизвестного стрелка и молясь богу, чтобы не отстрелили важных деталей организма.
Последний метры я преодолел с шиком и блеском: с баррикады метнули веревку, я догадался в нее вцепиться, рывок — и я пересчитал все камни мостовой.
Хорошо, что не копчиком, но десятка полтора синяков заработал. Впрочем, что такое гематомы, если сравнивать с пулей? Попали бы мне в ягодицу, не говоря уж о худшем — и прощай, наработанный годами авторитет!
Изрядно побитый и помятый, в пыли и грязи, я ввалился в штаб осады, где без «Орлов Свободы» сохранялся относительный порядок.
— Они стреляли в парламентера! — свое возмущение генерал Рикельме высказал почему-то мне.
— Вот-вот, а мы с ними церемонимся, — согласился из угла мужик с квадратным лицом и в берете с нашитой красной звездочкой.
Кабельо в портупее, надетой прямо на гражданский пиджак, и даже в сорочке при галстуке, с потерянным видом сидел над пачкой корреспонденции: