— Далёконько зашли, братские! Да вы, никак, орки? Странная компания… Аникитка, иди глянь-ко!

К стражу ворот присоединился еще один — тоже бородатый.

— До утра никого не пустим! Снегурки разгулялись, головы людям дурят!

— Да какие из нас снегурки? — возмутился Бахар. — Ты на наши рожи погляди!

— Да вижу я, кто вы! Но — не пустим. Снегурки горазды мозг нашему брату пудрить. Утречком приходите!

— Однако, замерзнем, — веско проговорил тролль, переложив обмотанную изолентой трубу из руки в руку.

Охранники переглянулись между собой:

— Можем дров вам спустить! Если завтра в гости зайти все-таки соберетесь — расплатитесь. Хошь деньгами, хошь товаром.

Это «если» мне очень не понравилось, а вот Хурджину — ему было хоть бы хны.

— Так-то спускайте, — сказал он. — Большую вязанку. Чтоб на всю ночь хватило. Я кости резать стану, спать не буду!

Мужики нас не обманули: вязанка и вправду была капитальной, и полешки колотые — одно к одному, сухие и пахучие. Мы разложили мини-юрту в пределах видимости острога, утоптали снег, застелили пол термопокрывалами, нарубили хвойного[r3] лапника и устроили себе более-менее сносные лежаки. Костер развели у входа, каши сварили в котле, чайку нагрели… Хорошо сидели! Уже совсем стемнело, Кузя отправился дрыхнуть, а мы втроем решали, как будем организовывать ночное дежурство.

— Вы спите, — сказал тролль, глядя в огонь. — Так-то я покараулю и бубен делать начну.

— А снегурки? — засомневался Бахар. — Ну как и вправду — придут?

— Однако, если придут — я справлюсь. Дед поможет! Кому это надо так-то — мне или ему? — говорил он весьма уверенно, да и спать сильно хотелось.

— Ты там это… Я даже не знаю. Ну, буди, если что, — пожал плечами я.

Если огромный как скала, самый надежный и верный товарищ, который к тому же еще и горный тролль-шаман, нас не устережет и прозевает нападение — на кого вообще рассчитывать? Так что я полез в юрту, задвинул развалившегося, аки звезда, Кузю в угол — компактно и, обнявшись с кардом, моментально вырубился, едва голова моя коснулась играющего роль подушки рюкзака.

* * *

Проснулся я от очень странного запаха. Даже не запаха — амбре! Терпкий мускусный аромат заполнял всё вокруг, щекотал ноздри, проникал в легкие, стимулировал слюноотделение. Открыв глаза, я тут же увидел Бахара, который с ошалелым видом сидел на своем лежаке и смотрел на меня.

— Че там так воняет⁈ — хором проговорили мы, взгыгыкнули и полезли наружу — с мечами наперевес.

— Доброго утречка! — сказал тролль и помешал что-то в котле своим стальным дрыном. — А я вот трех штук кипячу.