— А⁈ — обалдели мы.

— Трех штук поймал, однако, и кипячу, — пояснил он. — Как думаешь,три штуки хватит?

— Кого? На что?

— А вот! — Он протянул руку куда-то во тьму и достал оттуда бубен.

Даже не бубен, а БУБЕН! Вот это был инструмент так инструмент! Гигантский, под стать своему хозяину! Диаметром где-то метр двадцать, с каркасом из ребер рыболюда, мембраной из шкуры дедмороза, украшениями из бусинок и бисеринок имбинских шаманов… Выглядел великолепно!

— Нужно раскрасить так-то! — сказал Хурджин. — На краску эссенция снегуркина пойдет. А ты — узоры сделаешь. Лучше тебя никто не сделает.

— А колотушка? — спохватился я. — Мы забыли про колотушку!

— И ничего не забыли, — отмахнулся тролль и с совершенно житейским видом разломал свой дрын на две одинаковые половинки. — Вот они, две колотушки. Одна на запас! Это хорошая вещь, она с нами за бубном ходила, пусть теперь послужит и дальше вместе с ним, однако!

— Изящное решение, — не мог не признать я. — Так ты что — трех снегурок поймал и кипятишь? А как они…

— Так-то как бабы. С жопами и цыцками, — пояснил Хурджин. — Только не настоящие и из снега.

— А как ты их…

— Известно как! — Он помахал двумя обломками дрына в своих руках. Тут же изнутри выкатились чугунные шары и упали в снег.

— Поня-а-атно…

— Однако, если понятно — тебе пора узор делать. Дед сильно торопится. На рассвете — самое подходящее время!

— Ну, если дальше дело за мной — то сымай котел с огня…

Он, пользуясь опять же половинками дрына, переставил посудину с синей-синей жижей на дне в снег, который зашипел и испарился. Я достал кард, тем самым знаменитым шипом-зацепом на елмани ткнул себе в палец и уронил каплю крови в снегуркино зелье. Оно забулькало, зашипело и приобрело некий багряный отлив.

— Давай сюда бубен, — сказал я.

А потом обмакнул пальцы в содержимое котла и принялся рисовать. Начал с нашего знакомства с Хурджином, с его транспортировки в мусорке. Потом — проиллюстрировал хтонические приключения на Маяке, Орду, битвы и сражения и всё остальное, что знал про олога. И закончил нашим походом сюда, в Васюганскую Хтонь. Здесь поместились мерзляки, дедморозы, шаманы, самогонка, Имба, дрын, котел, острог и снегурки — такие, какими я их себе представлял. По центру изобразил внушительную фигуру самого Хурджина и вьющихся вокруг него духов, которые почему-то напоминали те самые ахи-страхи из советского мультика. А потом написал кириллицей с абхазским колоритом: «Аимадара Умырзын». Ничего такого удивительного — просто слоган с рекламного билборда мобильного оператора, который видел когда-то на югах и он сильно въелся мне в мозг. По-русски это звучало очень просто: «Не теряй связи». Что может быть более подходящим для шаманского бубна?