Ну, и кое-какие аристократические кланы, которые вопреки запретам баловались магией крови и человеческими жертвами, были не прочь прикупить «материал», потому как тратить на такие мерзкие дела преданных вассалов и холопов — идея дурная и невыгодная. Потому Бурдугуз процветал! Даже вип-апартаменты для «нужных людей» предоставлял с полным спектром охранных услуг! Какой идиот будет штурмовать губернскую тюрьму?

С одной стороны — по всему выходило, что подавляющее большинство сидельцев и в самом деле были первостатейными негодяями, а с другой… Это была потрясающая, вопиющая наглость со стороны местных властей. И очень показательная. И Рикович намеревался устроить за нее показательную же порку. Даже в земщине не имели права забывать, кто есть хозяин Земли Российской и почему уже много поколений его предки носят фамилию Грозный! И сейчас он, как целовальник, облечен властью нести слово и дело Государево!

Рикович глядел на массивный четырехбашенный тюремный комплекс «Бурдугуз-38» из иллюминатора конвертоплана, зависшего над Ангарой. Над этим рассадником бардака и скверны висели густые, жирные клубы дыма. По всему выходило — он не успел, и Бабай исполнял обещанное Храпову: разносил всю хату.

На поле перед тюрьмой, под сильным ветром и начинающимся снегом пополам с дождем выгружались из грузовиков и выстраивались солдаты земских внутренних войск — зеленые, в основном, пацаны. Они получали облупленные каски, бронежилеты, боекомплект и автоматы из рук сержантов, которые доставали все это из больших деревянных кофров в кузовах машин. Вэвэшники примеряли снаряжение, матерились и плевали под ноги. Появление конвертоплана, который резко ухнул вниз откуда-то с высоты облаков и приземлился прямо на шоссейной дороге, ведущей к воротам Бурдугуза, они восприняли стоически: ну, какое еще дерьмо может случиться сегодня?

Рикович выпрыгнул на покрытый жижей и нерастаявшими снежинками асфальт. Чуть напрягшись, веером выпустил ментальные щупы и быстро вычислил усатого офицера в майорских погонах. Он тут был не с самым высоким званием, но определенно — самый влиятельный. Полковник — начальник тюрьмы — ел с ладони у этого… Асбестова? Акрилова? Ацетонова! Как легко было проломиться сквозь тоненький барьер воли этого гнуса!

Уголки губ Ивана Ивановича дернулись: всё-таки то, что сделал для него Бабай — это даже больше, чем второе рождение! Эти новые возможности — просто дар Небес…

Офицеры уже бежали к упавшим с неба гостям.

— Моя фамилия Рикович, — процедил сквозь зубы сыскарь, придавливая подоспевших концентрированной волей. — С недавних пор в стенах этого заведения находится Бабай Сархан, черный урук. Немедленно проводите меня к нему. Поверьте: если вы не хотите, чтобы он убил всю тюрьму, а потом и вас — сделать это следует немедленно!