— Ну, теперь я готова блистать! — провозгласила Ленка, доставая свой мобильник.

Она первая худо-бедно научилась стоять на этих адских ходулях на колесах. Лиза пока только от лавочки до лавочки доезжала, растопырив руки, как канатоходец. Мишка тоже достаточно уверенно держался, помогал опыт хоккейной площадки. Вообще, вне стен института он смотрелся уже не таким задохликом: расправил плечи, вел себя по-простому и забавно шутил, изображая то одного, то другого препода, надоевших всем за учебный год.

— Алло! Вова? А это Лена. Ты сегодня на Поклонку вроде звал покататься. Как ушел уже? Завтра рано вставать? Тренировка у тебя, а чего ж встречу назначал? Все понятно, давай, до свиданья, Вова.

— Представляешь, этот недостойный сын ослицы и водопроводного крана свалил пораньше. Вот придурок, у него тренировка утром рано. Тьфу, что за мужики пошли, — пожаловалась обескураженная Ленка подруге.

— И чего мы тогда сюда припёрлись, в такую даль?

— Кататься! — Мишка подъехал со спины, подхватил взвизгнувшую Елену Несмеяну и протянул руку сидевшей на скамейке Лизе.

— Поехали, у нас ещё минут сорок аренды осталось.

Потом они еще раз продлили аренду, и Лизка наконец научилась держаться, не хватаясь за хохочущих друзей. Им втроем было легко и весело. Сдав коньки, решили, что еще успеют прогуляться до Киевской. На переходе Ленка неудачно оступилась и сломала каблук, а Мишка, недолго думая, подхватил визжащую Елену Троянскую на руки. Так и нес до метро. Лизавета, придумывала на ходу историю вслух, как бы перевернулся в гробу Гомер, если бы в Илиаде был не Парис, а русский медведь. Это вам не Европу быками по морю катать.

Метро оказалось закрыто. Совместных денег хватило бы только на одно такси, но решить, кто из друзей будет ночевать дома, а кто шарахаться по ночной Москве, так и не смогли. До рассвета гуляли по центру, босиком, все втроем. Плясали хоровод под дождем от поливальной машины, что окатила босоногую команду.

К открытию метро от приличных вчерашних студентов остались лишь воспоминания. Ленкины кудри обвисли мокрыми сосульками, и она дрожала в Мишкиной рубашке, сидя на перроне в ожидании поезда. Лизе меньше всего досталось брызг, и она печально перебирала мокрые конспекты, а Мишаня предлагал проводить каждую из барышень до дома и взять всю вину на себя. Те обреченно отмахивались: появление кавалера после ночного загула только бы усугубило предстоящие разборки.

Лизавета, конечно, получила очередной нагоняй от матери, но этим дело и закончилось.

— Отличное свидание вышло, — сказала зевающая в трубку Ленка подруге, когда та наконец отзвонилась, что доехала. — Я чего тут подумала… Не туда я смотрела, балда. Короче, передумала я тебе Мишку дарить! Я его сама на себе женю и детей штуки три нарожаю, чтоб не сбежал.