Сидит не выспавшаяся девица тридцати четырех лет от роду в пижаме и плохом настроении, на голове колтун, кое-как в пучок собранный, пяткой ногу чешет, в экран смотрит, а внутри — пусто и тошно, хоть волком вой. На улицу выходила вчера, да и то до мусорного бака. Еда по доставке, сериалы по подписке.
— Депрессия, — сказала в трубку Ленка, — она твоя лучшая подружка, а не я.
Неунывающая Ленка — единственная, оставшаяся рядом от компании веселых студенческих времен. Дергает, не дает запереться внутри насовсем. Зовет то на выставки, то в кино.
— Лизонька, душа моя, дщерь ты Петрова! Совсем решила мхом зарасти в берлоге своей? Ты когда из дома выходила, дитя подземелий? Опять на доставке фастфуда сидишь, как Рапунцель в башне? Собирайся, клуша, доставай наряды, пойдем, жирок растрясем. Мы билеты с Мишкой купили на чудесный мюзикл, а потом в кафешку собирались в караоке, — громогласно вещает трубка подругиным голосом. Звенит в ухе колоколом, разливается перезвонами.
— Лен, я сегодня не в ресурсе. Кошмары замучили. Заболеваю, похоже. Голова чугунная, глаза болят, а статью надо до завтра сдать на публикацию. Не обижайся, в следующий раз обязательно сходим все вместе.
Привычный набор отговорок сработал. И еще пятнадцать минут пришлось послушать про насыщенную жизнь самой Елены Прекрасной, большой ее семьи, детей, мужа-растяпы и вредного начальства. Договорились, что на днях Ленка приедет с проверкой и бутылочкой антидепрессанта. На том и распрощались.
День, по-видимому, не задался с самого начала. Только Лизавета села поработать, случился очередной звонок, теперь на домашний телефон. Официальный голос искал Кузнецову Елизавету Петровну.
— Слушаю вас внимательно.
— Вас беспокоит помощник нотариуса по поводу завещания Кузнецовой Маланьи Афанасьевны. Для оформления прав на наследство вам следует прибыть в город Верею Фоминского уезда…
Так и сказал «уезда». Дальше шло подробное описание, какие документы привезти и как добраться. Что за Маланья такая и зачем эти мошенники хотят выманить Лизавету из дома, думалось с трудом. Она зачем-то записала на бумажку всю информацию, переспросив еще раз, и повесила трубку. Однозначно мошенники! Хорошо, что представителем нигерийского принца с миллионом долларов на счете не представились. Фантазию проявили — уважили.
После утренних разговоров сил душевных не осталось совсем. Апатия укутывала Лизавету пушистым пледом, но ложиться на диван, чтобы повторился ночной кошмар, было страшновато даже днем.
— Хоть из дома беги…
Подтащив табуретку к креслу у окна, Лизавета устроила гнездо из подушек и покрывала и закрыла глаза. Ей надо было собраться и дописать ненавистную статью. Оргазмы требовали продолжения и восхваления чудодейственного средства, их вызывающего.