— Нет, — честно признался я.
— Если лекарь станет всех лечить, то больных не останется и денег никто не принесет. Главное, делать вид, что пытаешься вылечить, а дальше — как карта ляжет. У каждого своя судьба, свой путь. Если суждено до самой старости прожить, то, с лекарем или без лекаря, человек выкарабкается. А если суждено сегодня-завтра помереть — никакой лекарь не поможет, — нравоучительно проговорил он, выбрался из повозки и пошел прочь.
Дождавшись, когда Ерофей скроется в доме, я поправил полог и вытащил третью купюру из голенища. Всего Захар заплатил шесть рублей, но я вовремя сообразил не все отдавать Ерофею. Теперь надо быть еще внимательнее и получше прятать деньги. Я точно решил, что буду оставаться с лекарем, пока мне самому выгодно. Как только пойму, что смогу двигаться самостоятельно — тут же уйду.
Оглядевшись, понял, что лучшего тайника, чем сапог, не найти. Уж туда он точно не полезет. Нащупав на дне войлочную стельку, вытащил ее и на ощупь проверил подошву. Гвозди не торчат, под стелькой сухо, хотя весь день в сапогах проходил — хорошее место. Пошарив в карманах старого тулупа, нашел кусок ткани, который использовал вместо носового платка.
В кармане штанов оставались монеты и купюра рублевая, которые я, вместе с двумя рублями, аккуратно завернул в платок и положил в сапог, подвинув к самому носу. Затем сверху засунул стельку и померил сапог. Деньги почти не чувствовались, ведь обувь была мне велика. Отлично!
Завернувшись в одеяло, я вновь лег на скамейку и первым делом проверил уровень энергии — немного прибавилось, но все еще недостаточно. Скорее всего, я не смогу с первого раза вылечить старика Федорова, о чем нужно будет предупредить Захара. Ехать до Иркутска еще минимум четыре дня, поэтому есть время, чтобы справиться с ранением.
Согревшись под шерстяным одеялом, незаметно для себя уснул. Снились мне руны. Они летали вокруг меня в полутьме, но едва я хотел дотронуться до одной из них, она тут же исчезала. Нахлынуло досадное чувство. Именно так я чувствовал себя каждый раз, когда не мог создать то, что задумал. Как же жаль, что я так ограничен в энергии.
Утром я проснулся от резкого звука. Прислушавшись, различил ржание лошадей, скрип колес и разговоры. Время было раннее, но путники уже готовились к дороге. Я вылез из повозки, потянулся, разминая затекшую спину, и двинулся к дому. Как только открыл дверь, в в нос ударил запах молочной каши, жареных яиц и свежезаваренного чая со смородиновым листом. Я сглотнул, чувствуя, как сосет под ложечкой.