— И чего говорит? Живот раздулся? — заинтересовался он.

— Не знаю.

— Эх, лишь бы до Иркутска дожил, — еле слышно проговорил он, когда мы опустились за стол. Кроме нас в зале никого еще не было.

— Почему до Иркутска?

— Если раньше умрет, я лишусь денег. А так они мне каждый день будут платить, — еще тише сказал он и оглянулся, чтобы убедиться, что его никто не подслушивает.

Какой же гадкий тип. Только о деньгах думает. Человеческая жизнь для него ничего не значит. Интересно, он всю жизнь был таким черствым и бездушным или с ним что-то произошло?

Порывшись в памяти Степана, я понял, что он практически ничего не знал о своем наставнике. Ерофей никогда не упоминал о своей жизни до появления Степана в его доме. Никогда не рассказывал о своих родных. Степан даже не знал, откуда родом Ерофей.

Я решил, что следует побольше узнать об этом человеке, ведь мне приходится много времени с ним проводить. Когда кухарка принесла кашу и горячий чай, я подумал, что во время трапезы легче всего наладить контакт. Возможно, если я буду знать Ерофея получше, то не буду испытывать такой жгучей неприязни.

— Дядька, а ведь вы мне никогда не рассказывали о своей жизни. Как вы лекарем стали? — как бы между прочим спросил я.

— Как и все. Уродился таким, — сухо ответил он.

— Кто же учил вас всем премудростям?

— Тебе какое дело? Ешь молча, — огрызнулся он.

Вот и поговорили.

После завтрака я вышел на улицу и двинулся к конюшне, чтобы покормить лошадей. Можно было бы попросить здешних конюхов, но тогда пришлось бы им заплатить, а Ерофей не хотел этого делать. Зачем тратиться, если под рукой есть безотказный слуга в моем лице?

Ночью сильно подморозило, поэтому изо рта шел пар и мелкие лужи в ямах на дороге покрылись тонким слоем льда. Прихватив из повозки мешок с овсом, я зашел в полумрак конюшни и услышал тихое дыхание лошадей и постукивание копыт по деревянному полу. Здесь было гораздо теплее, чем на улице, что меня очень порадовало. Наши бедные лошаденки наконец-то высохли и согрелись.

Когда глаза привыкли, я увидел сонного конюха, который прохаживался вдоль стойл с ведром и подливал воды в корыта.

— Здравствуйте, — поздоровался я, чтобы привлечь к себе внимание, ведь конюх ни разу не взглянул в мою сторону, будто не слышал, что я зашел.

— Здравствуй, коли не шутишь, — ответил он и подавил зевоту. — Чего надо?

— Пришел лошадей своих покормить, — пояснил я и показал наполовину пустой мешок.

— А-а, раз так — проходи.

Своих лошадей я нашел сразу же, хотя не знал, в какое стойло их определили. Подошел сначала к Гнедой и ласково похлопал ее по шее. Затем осмотрел зажившие раны, на месте которых остались лишь небольшие корочки, которые скоро отвалятся.