Тур хмыкнул, Щелбан захихикал, а Хрип молча облизал губы.

Пять золотых на пятерых. Гроши для богачей — и целое состояние для уличных мальчишек.

Хотя рисковал практически я один… И рисковал больше всех… Парни меня хоть и «пригрели» — но всё же пока не в полной мере считают своим… Рив и Тур затянули с появлением, не предупредили о подкупленной страже…

Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и сунул монету в рот, ибо карманам теперь не доверял. В голове тут же зароились мысли: еда, новая одежда, может, даже, нормальный нож…

— Ладно, симория, — Раздав золото, Рив встал, отряхнув штаны, — Пора валить.

* * *

Девять дней.

Девять дней моя сломанная рука на перевязи была нашим золотым билетом! Мы отрабатывали схему снова и снова, как заезженную песню уличных артистов — к которым, кстати, временами мы наведывались. Одна такая компания встала лагерем в одном из тупиков Старого Порта, и вечерами давала представления, сшибая за них медяки.

Там мы не работали — все дела с «рукой» Рив предпочитал проворачивать в Вороньем гнезде.

Через пару дней после первого дела мы «поработали» на рынке у Каменного моста. Я притворялся сыном мастерового, которого ограбили по дороге с зарплатой для всей артели. Толпа жалела меня, пока Щелбан с Хрипом обчищали кошели зевак, глазевших на мои «кровавые» бинты. А я ревел и проклинал несуществующих охранников, которые ушли куда-то промочить горло в самый неподходящий момент.

Затем попробовали провернуть схему в другой части Вороньего гнезда, на улице Гончаров. На этот раз я был учеником аптекаря, «потерявшим» лекарства для умирающей матери. Женщина в дорогом плаще так разрыдалась, что сама сунула мне серебряник — пока её мужу ловко срезали кошель.

А вот на третий раз мы попались — на жадности.

Выбрали слишком богатую цель — торговца пряностями, у которого оказалась охрана — о которой наши «сквозняки» не удосужились узнать. Я уже заводил свою шарманку про сломанную руку, когда один из стражников вдруг нахмурился:

— Эй, я этого парня уже видел! Позавчера он плёл о лекарствах для матери!

Щелбан рванул в переулок ещё до того, как услышал конец фразы. Тур, страхующий нас, с рёвом опрокинул тележку с селёдкой под ноги погоне. Мы бежали, пока лёгкие не загорелись огнём — но никак не могли оторваться от дюжих молодцев. Так что… Пришлось прятаться в зловонной сточной канаве, где крысы грызли что-то белое и склизкое.

Когда мы оттуда выбрались, Рив, весь в рыбьей чешуе и каких-то потрохах, схватил Щелбана за грудки и принялся неистово трясти.

— Вы совсем охренели⁈ — орал он, — Расслабились на лёгком заработке⁈ Да я вас акулам в заливе скормлю, придурки!