Я уже закрывал створку, когда в дверь, всё ещё подпёртую табуреткой, лихорадочно застучали кулаком так, что тонкая стенка дрогнула.

— Откройте немедленно!

Голос был женский. Резкий. Не испуганный — злой.

Трам-там-там. Началось.

Я быстро огляделся ещё раз. Кто бы там ни был, кабинет к встрече явно не готов. Верёвка висит. Табуретка валяется. Записка на столе. Полный набор для слабого мужика, которого сейчас будут жалеть, откачивать и списывать в тряпки.

Нет уж.

Я быстро сдёрнул верёвку с трубы, швырнул под стол, ногой отпихнул табуретку и схватил со стола листок, на котором корявым почерком было выведено: «Не могу больше. Простите».

Ага. Полный комплект.

В дверь врезали снова.

— Я сказала, откройте!

— Иду, голубушка, — прохрипел я, и собственный голос мне сразу не понравился.

Чужой. Мягче, слабее, срывается вверху. Ничего. И не такое выправляли.

Я отвёл защёлку, убрал табуретку и открыл.

На пороге стояла женщина лет… а вот чёрт её знает скольких. На шее уже была та самая сетка морщин, что обычно приходит после сорока, а вот лицо — гладкое, ухоженное, но чуть одутловатое, будто либо пьёт, либо спит плохо, либо всё вместе. Собранная, жёсткая, в дорогом спортивном костюме и, между прочим, с ладной фигурой, которую этот самый костюм только подчёркивал.

В руке у неё была вторая такая же записка — близнец той, что лежала на моём столе. Увидев меня, она быстро скользнула взглядом по шее, по кабинету за спиной и тут же вошла внутрь, протиснувшись мимо меня.

— Вы совсем с ума сошли? — сказала она с нажимом. — Вы понимаете, как это выглядит?

Я прикрыл дверь и прислонился к ней спиной, всё ещё давя головокружение. Она махнула листком у меня перед лицом.

— Это что такое? Вы закрылись, не выходите на связь, подсовываете вот это… Вы вообще соображаете, что сегодня происходит в лагере?

Я посмотрел на листок и забрал записку из её руки. Тут надо было брать роль сразу. С ходу. Пока тебя ещё считают тем, кем ты уже не являешься.

Я прочитал строчку и чуть выгнул бровь.

— Это рабочий материал, милочка. Чего вы так нервничаете?

Она даже моргнула.

— Что?

— Техника доведения мысли до внешнего абсурда, — сказал я и поднял на неё глаза. Выдержал паузу и добавил: — Видите, как быстро включились? Значит, контакт есть.

Секунду она просто смотрела на меня. Вид у неё стал такой, будто я только что всерьёз предложил ей лизнуть розетку в рамках терапии. Хороший вид. Полезный. Когда человек ждёт перед собой сломанную тряпку, а получает наглую спокойную морду, ему всегда нужно время перестроиться.

— Вы… — начала она и осеклась. — Вы сейчас издеваетесь?