Именно так. Курица. Льва.

Лев почему-то лежал на боку с выражением вселенского позора, а курица бегала вокруг него и отвешивала ему клювом такие резкие тычки, будто спрашивала за карточный долг с процентами. В кадре ещё и пыль летела красиво, и камера дёргалась по-киношному. А всё выглядело настолько гладко, что я даже завис на секунду.

— Блин, ну спецэффекты охренеть, — сказал я вслух.

Потом присмотрелся внимательнее и понял, что дело тут уже не в спецэффектах в старом смысле. Это была какая-то совсем другая дрянь. Нарисованная, собранная, выдуманная машиной или чёртом лысым, только сделанная так, чтобы человек не успел задать вопрос, зачем вообще курице бить льва и на каком этапе мы все согласились, что это достойно просмотра.

Следом пошёл ролик, где младенец с лицом взрослого мужика пел что-то в микрофон. Потом — качок с головой голубя.

— Твою ж мать… — сказал я.

И только сам тут же поймал себя на том, что снова листаю вверх. Вот это и было самым мерзким. Лента ничего толком не давала, только тянула дальше. Ни одной нормальной причины продолжать у меня не было, а палец всё равно работал. Я вдруг очень ясно увидел, как на этой штуке можно просидеть до утра вообще без всякого смысла, просто потому, что тебе бесконечно подсовывают новую ерунду, и каждая длится ровно столько, чтобы ты не успел по-настоящему возмутиться.

Я резко погасил экран и отбросил телефон на кровать.

— Хорош, — сказал я самому себе. — Так и до рассвета можно просидеть.

Я уже собрался укладываться и дать себе наконец полежать в темноте, когда экран коротко вспыхнул снова.

Сообщение пришло в личку.

Слышь, козёл, я тебе уши оборву, если ещё раз на мою бабу будешь заглядываться!

Я уставился в экран, потом невольно усмехнулся. Писал мой ученик, которому не понравился мой комментарий.

— Эх, знал бы ты, кому уши собрался обрывать… — пробормотал я.

В этом сообщении было всё, за что я когда-то Славика и ценил. Вспыльчивость, дурная ревность, прямой заход с ноги и святая уверенность, что именно он сейчас наводит порядок в мире. В молодости у него на всё был один ответ — кулаком в лоб. И, судя по сообщению, с годами кое-что в человеке так и не испортилось.

Я быстро набрал ответ. Даже думать особенно не пришлось. Пальцы сами вывели фразу, которой я пользовался с ними ещё тогда, в старые времена, когда у них на любой второй вопрос был шум, гонор и лишние движения.

У матросов нет вопросов.

Отправил и откинулся обратно на подушку. На губах сама собой держалась усмешка.

Славик узнал.

Сразу под сообщением появилась надпись, что собеседник печатает. Потом исчезла, но через долю секунды снова появилась. Потом опять пропала.