— Ложись, — сказал я. — Потом лёжа тебя и снимем. Пусть батя посмотрит, что боевые качества у тебя отсутствуют напрочь.

Глеб провёл ладонью по лбу, посмотрел на мокрую руку и тяжело спросил:

— Ты серьёзно сейчас?

Я взглянул на него.

— Нет. Я вас водой для красоты поливал. Конечно, серьёзно.

Пацан скривился. Глебу с утра не нравилось вообще всё: моя рожа, кастрюля, сама идея пробежки и всё прочее. Только назад он уже не лёг. Тут сработал простой мужской закон: первым дать слабину в комнате, где все смотрят друг на друга, для такого, как он, было хуже утреннего расстрела.

— Да кто это вообще оценит? — бросил Елисей, вытирая воду с шеи. — Батя мой максимум скажет: «Сынок, ты совсем дурачок?»

— Смотря как снять, — ответил я. — Бодрые лица, холодная вода, ранний старт, дисциплина, мужская закалка. Ваши отцы это оторвут с руками и ещё попросят повторить.

— Может, и правда оторвут, — протянул Ярик, уже оживая на глазах. — Особенно если красиво монтажнуть.

— Вот! — сказал я.

Но остальные посмотрели на него с ненавистью.

Со своей койки Мирон проворчал:

— Вот это, конечно, утро мечты…

Он тоже ложиться не собирался. Сидел, ворчал и прикидывал, как поступить. Я дал красным пару секунд повариться в собственной злости, потом поднял ставку:

— Давайте так. Если я прав, делаем это теперь каждый день. Если не прав, я от вас отваливаю, и вы спите хоть до самого завтрака.

— Да ну… не может такого быть! — сказал Глеб. — Моя матушка потом директору голову за такое открутит…

— А батя будет аплодировать стоя, — перебил я пацана.

— Ну нет…

— Давай проверим? — предложил я.

Глеб задумался. Пацаны начали переглядываться. По факту они уже встали, и поспать дальше уже ни у кого бы не получилось. А я предлагал дело — сделайте то, что я предлагаю, и получите благодарных отцов. Ну или валите всё на меня, если им сегодняшнее утро не понравится и, как сказал Глеб, поднимется скандал.

Сам Глеб, как и другие пацаны из его шайки и, кстати, шайки Леона тоже, всё ещё смотрели на меня со злостью. Они прекрасно понимали логику происходящего.

— Ох, Роман Михайлович, ну и рискуете же вы — как говорит мой батя, — за такие шутки в зубах бывают промежутки, — сказал Леон со своей койки. — А я согласен!

— И я, — следом со своей койки поднялся Глеб, чтобы не отставать от своего главного конкурента.

Как по взмаху волшебной палочки, со своих коек начали подниматься и другие пацаны. Раз уж их лидеры впрягались в предложенное начинание, то им оставаться в стороне было не комильфо.

Поднялась и моя четвёрка. Причём молча, как будто бы мне даже доверяя.