Снаружи ржали в голос.

— Он сломался!

Я снова посмотрел на перегородку между кабинками. Высоковата для обычного человека, только не настолько, чтобы не перелезть, если очень надо. В этот момент уже понял одну простую вещь: академическая репутация мне в туалете не поможет. А вот хорошая наглость — вполне.

Снаружи кто-то постучал по двери носком кроссовка:

— Роман Михайлович, вы там плачете?

— Ага, слёзы накатываются, — бросил я.

Я встал одной ногой на крышку унитаза, рукой ухватился за верх перегородки и осторожно потянулся вверх. Шея тут же напомнила про вчерашний вечер и все прочие радости жизни.

Снаружи не услышали и не поняли ничего. Пацанам и в голову не приходило, что взрослый человек с должностью и методичкой под мышкой станет сейчас ползать по кабинкам как спецназ на минималках.

А зря.

Я перекинулся через перегородку, завис на секунду, едва не приложился коленом о пластиковый бачок с другой стороны, но удержался и мягко спрыгнул в соседнюю кабинку.

Снаружи всё ещё шло представление.

— Ну что, просить прощения будете?

— Извинитесь!

Я тихо выдохнул, пригнулся и слез на пол. Аккуратно открыл дверцу кабинки и вышел в проход.

Трое. Двое держат телефоны. Один, высокий, с модной стрижкой и лицом потомственного паразита, прижимает к ручке двери швабру, продетую через скобу. Ещё двое суют телефоны к кабинке…

— Ку-ку.

Все три нахальные рожи мигом повернулись ко мне.

— Простите, молодёжь.

Я резко выбил ближайший телефон — ударил ладонью снизу в кисть. Телефон вылетел, брякнулся на плитку и скользнул к стене. Парень тут же рванулся за ним вниз, но я оказался быстрее: шагнул вперёд и наступил подошвой сперва на телефон, а потом заодно и на его кисть.

Он взвыл.

— А-а, сука! Отдай!

Я посмотрел на него сверху и ухмыльнулся:

— Моли прощения.

— Ты охренел⁈ — заорал второй, всё ещё держа свой телефон, только уже не так уверенно.

— Порча имущества! — крикнул третий.

Я кивком показал на значок у двери. Белая пиктограмма на красном круге: съёмка запрещена.

— Это не порча имущества, — сказал я. — Это пресечение правонарушения.

Они на секунду зависли.

У таких ребят вообще, похоже, была беда с моментами, когда взрослый не начинает орать, читать лекцию про уважение и не вызывает охрану. Когда, прости господи, что скажешь, «переговорный трек» меняется, у них внутри начинается короткое замыкание. Особенно если при этом их телефон уже лежит под твоей подошвой, а кисть хрустит там же.

Я перевёл взгляд с одного на другого и быстро скользнул взглядом по их лицам. Личные дела я вчера листал не для красоты. И фотографии там были вклеены хорошие.