Я посмотрел на того, что стоял справа. Высокий, с цепочкой, лицо наглое, только сейчас уже чуть перекошенное. Марат Исаев. В деле у него была целая приписка от отца. Что-то вроде: снизить публичность, не попадать в скандалы, дисциплинарных отметок не допускать…

Вот и пригодилось.

— Всё, бате позвоню! — рявкнул он, хорохорясь. — Тебе кабзда!

— Можешь позвонить, — кивнул я. — Заодно скажешь своему бате, что начал смену со съёмки в сортире и пошёл ровно поперёк его просьбе сидеть тихо и не отсвечивать.

Марат осёкся, рот аж открыл.

Я перевёл взгляд на второго. Этот тоже знакомый — Витя Кривенко. В личном деле у него мать отдельно просила держать его подальше от конфликтов с персоналом, потому что в прошлой школе уже был перебор.

— А ты тоже позвони матушке, — сказал я ему. — И напомни, что срать ты хотел на её просьбы в конфликты с персоналом не лезть.

— Ты чё охренел? — выдавил он.

— Ещё не успел, — заверил я. — Утро насыщенное, только начал.

Тот, чью кисть я прижимал к полу, снова дёрнулся:

— Да убери ногу!

— Телефон бросишь?

— Отпусти снача…

Я чуть сильнее нажал подошвой. Он взвыл уже по-настоящему.

— Ладно! Ладно!

— Вот это уже разговор.

Я убрал ногу с его кисти, но не с телефона. Парень отдёрнул руку к груди, зашипел, глядя на меня с ненавистью и полной растерянностью.

— Вы же говорили, что мы имеем право на самоопределение! — зашипел Марат.

Я посмотрел на него и кивнул:

— Это было давно и неправда. Теперь вас буду определять я.

В итоге молодёжь начала расползаться. Марат убрал телефон первым. Витька сделал шаг назад и тут же начал изображать, что вообще случайно оказался рядом.

Третий, на чьей руке я успел потоптаться, тоже собрался встать на лыжи. Но не успел. Я резко выбросил руку и поймал его за капюшон. Самый бодрый режиссёр этой маленькой сортирной постановки.

— Стоять.

Он дёрнулся, но я держал крепко. Остальным я бросил коротко:

— Остальные свободны.

Через несколько секунд коридор перед туалетом опустел. Только мой пленник остался на месте.

Я отпустил его капюшон и встал так, чтобы между ним и коридором не было прямой, удобной дорожки. Парень поднял подбородок, втягивая голову в плечи.

— Батьке не звоните, — прохрипел он.

— Посмотрим, — сказал я, разглядывая его. — Как звать тебя, напомни, чудо-юдо рыбокит?

Он тут же быкнулся:

— А вам зачем?

— Интерес праздный, — сказал я. — Смотрю, режиссёр ты перспективный. Видео не получилось, да? Меня подколоть не вышло. Сочувствую. Только я сейчас, пожалуй, прямо возьму у тебя телефон, найду этот ролик, сохраню себе и при случае опубликую, как вы там это публикуете. Тогда это уже будет не так круто. Твои зрители увидят, как ты конкретно обосрался.