Пацан напрягся.

— Вы не имеете права…

— Имя, — сказал я, поправляя его капюшон, чуть перекосившийся.

Он помолчал.

— Даня.

— Фамилию сам добавишь или мне по личному делу восстановить?

Он ещё секунду сверлил меня взглядом, потом нехотя выдал:

— Корнеев.

— Вот и познакомились, Даня Корнеев.

Я нагнулся и поднял его мобильный.

— Включи.

— А если нет?

— Тогда я звоню твоему бате и очень спокойно объясняю, что Даня Корнеев начал день со съёмки взрослого в сортире, с организации подлянки и с блокировки двери шваброй. Дальше ты сам будешь всем рассказывать, как это укрепляет твой лидерский потенциал.

Он сжал челюсть.

— Вы блефуете.

— Конечно, — сказал я. — Поэтому ты уже полминуты не уходишь. Батя, наверное, шмот какой обещал за хорошее поведение?

— Тачку… запарило на самокате рассекать!

— Ну ты знаешь, что делать.

Даня выдохнул и взял свой телефон из моей руки. Нехотя, но всё же разблокировал.

— Чё надо, чтобы видео нигде не всплыло? — спросил он.

— Где оно лежит — показывай.

Он быстро что-то понажимал и показал мне видео.

— Удаляй, — отрезал я. — На первый раз прощаю.

И Даня удалил файл. Он явно не ожидал, что я вот так позволю ему избавиться от компромата.

— Спасибо… Роман Михайлович…

— Нет. Теперь поговорим.

Я вернул ему телефон.

— Ты сейчас мне коротко объяснишь расклад по вашей группе. Кто у вас по какой теме и как двигается. И самое главное — где в этом всём у вас Леон.

— А при чём тут Леон? — спросил Даня слишком быстро.

— При том, что я спрашиваю, — ответил я. — Говори.

Он поколебался.

— Да чего говорить-то… Эти двое, — он мотнул головой туда, куда ушли остальные, — просто шумят. Особенно Марат. Он любит, чтобы вокруг было много людей, тогда он смелый. Один на один он вообще… И ни о чём.

— Дальше.

— Витька бегает на подхвате. Всегда. Сам не придумывает, но если кто-то начал, он уже рядом.

— Кто придумал сегодняшний цирк?

Он вздохнул.

— Ну…

— Быстрее рожай.

Я чуть наклонил голову.

— Даня, ты сейчас не на сцене. Тут публика ушла.

— Я… Просто мысль была, что вы ща полезете геройствовать. Ну и… решили встретить.

— Ясно, Даня.

— Ага…

Конечно, то, что пацан врал, я чуял за версту. Он даже врать-то толком и не умел. Попятил взгляд, смотрел на свои модные кроссовки.

— Ты мне лапшу на уши-то не вешай.

— Да чё я… я ничё…

— Ладно, братец, ездить тебе на самокате, — я коротко пожал плечами.

— Ладно, Михалыч — это Лёха меня приколол! Ну заставил в смысле…

— Лёха — это Леон, в смысле? — уточнил я.

Хрен его знает, как сынка моего бывшего ученика называли в коллективе.

— Не, Роман Михалыч, ну Кондратенко Лёха! — выдал пацан с полной уверенностью, что я должен знать, о ком он говорит. — Глеба братишка.