В полдень в очищенную от противника зону прорыва выдвинулись отряды штурмового корпуса Дроздовского. К вечеру они вошли в Фокшаны, а на следующий день из Фокшан в прорыв была введена Первая конная армия Багратиона. Её целью стало выход на Бузэу и движение дальше — на Плоешти. Двадцать восьмого января в наступление перешли и обе румынские армии. Они атаковали из района Галаца на Браилу, с целью овладеть этим важным городом и узлом различных дорог. Галац был важным пунктом военных планов союзников по Антанте — там были мощности, позволяющие перешивать поезда с русской колеи, которая к его железнодорожной станции подходила, на европейскую. Но только Браила открывала бы путь этим многотонным махинам вглубь королевства. И вот тут… румыны застряли. Дело оказалось в том. что против них стояли болгарские части, а «братушки» к «мамалыжникам» имели массу претензий и уступать им не собирались. В этот же день начались обстрелы австрийских позиций в предгорьях Карпат — сразу в нескольких местах с применением тех же химических снарядов, правда, в намного меньшем количестве. А части Юго-Западного фронта проводили разведку боем и несколько локальных наступательных операций с целью имитировать главный удар в сторону Галиции.

Больше всего Петра волновал зимний сезон штормов, бушевавший на Чёрном море, только погода могла помешать русскому флоту одержать первую громкую победу в этой войне. В полдень зашел Брусилов.

— Ваше Величество! Поступили новые сведения от Багратиона.

— Что там? — император напрягся. За время войны он привык, что чаще всего новости бывают тревожными, иногда — трагическими, редко когда — просто плохими. С хорошими вестями как-то не складывалось. Брусилов же всегда выглядел невозмутим и железно спокойным, по его внешнему виду предугадать что содержалось в донесении было невозможно.

— Первая конная вошла в Плоешти. Сопротивление противника подавлено. Взято три тысячи пленных, трофеями досталось шестнадцать орудий и двадцать восемь пулеметов.

— Хорошо! Отличившихся к наградам! И постарайтесь на сей раз быть в наградных листах щедрыми! Я дозволяю!

Как только Брусилов вышел, в кабинет императора впорхнула весьма красивая особа женского полу, в которой без труда можно узнать Ларису Рейснер. После некоторых событий в Москве она стала спутницей императора и сопровождала Петра во всех его молниеносных перемещениях по России. Она сумела еще в Москве поразить императора, назвав его «герр Питер», Пётр поначалу подумал, что ослышался, но потом в разговоре прозвучало еще и «мин херц». На удивленный вопрос царя Лариса сказала. Что ему имя Михаил как-то не подходит, а она его видит… как Петра Великого.