Пантелей Киселев, разжалованный в полковники, мундир с генеральскими регалиями снять не успел. Решил, что и так сойдет, тем более что предписание явиться в тыловое управление болгарской армии и получить расчет, оформить все бумаги следовало самым срочным образом, о чем ему напомнил адъютант царя. Однако, Пантелей был человеком храбрым, не до безумства, но в атаки на сербов ходил, против турка поднимал солдат в атаку, пулям не кланялся, так что кланяться адъютанту королька, пороху не нюхавшему, тем более не собирался. Он поймал извозчика и направился к своему боевому товарищу, который находился в Софии на излечении. Иван Русев, командовавший 2-й пехотной дивизией, лечился от воспаления легких, которое заработал на румынском фронте. Впрочем, в последнем письме он упоминал, что лечение продвигается успешно и в скором времени надеялся вернуться в строй. Будучи на генеральской должности, он всё ещё ходил в полковниках, причиной тому была его учеба в Николаевской академии Генерального штаба в Петербурге и явная прорусская ориентация.

Иван жил в уютном, небольшой особнячке в районе Лозенец, который только перед войной начал застраиваться и еще считался пригородом столицы. Дом окружал хороший сад, беседку украшали недавно посаженные лозы винограда, еще не обвившие ее плотной сеткой. В воздухе пахло приближающейся весной. Зима пока еще отступать не собиралась, но то, что вот-вот начнется потепление — уже чувствовалось. Полковник Русев вышел встречать гостя, накинув небрежно шинель на плечи, в руке — трубка, которую он курил, потому что она еще чуть-чуть дымилась. Высокий, стройный красавец с аккуратными, щегольским образом подстриженными усами — для него эта война была четвертой, воевал с сербами, дважды с турками, сейчас схлестнулся с мамалыжниками.

— О! Кого я вижу! Пантелей! Какими судьбами ты в наших пенатах? Неужели дела на фронте так плохо, как об этом поговаривают?

Последние фразы он сказал, когда гость уже подошел почти что вплотную, и тихим шепотом.

— Дела намного хуже, чем тут, в столице могут себе представить. Наши войска в окружении. Бухарест заняли русские, они же в Констанце. Пути снабжения перерезаны. Русские с нами не воюют. Но и обозы не пропускают — разворачивают обратно. Я прошел с охраной через их кордоны, меня пропустили без проблем, еще и честь отдали, но австрийцев они бьют без пощады. Наши союзники срочно оттягивают свои войска на территорию империи, немцы находятся с русскими в состоянии перемирия, начали отход к довоенным границам. В войсках зреет бунт! Войска с русскими воевать не будут.