(скромный дворец Врана )

А еще депеша от австрийского коллеги, впрочем, более статусного: всё-таки императора! Он сообщал о том, что двадцать второго февраля в Вене состоится конференция глав Центральных держав, которая утвердит изменения стратегии альянса. Посол намекнул, что ответственность за Салоникский фронт ляжет на саму Болгарию, поэтому лучше будет суметь всё-таки вывести из Румынии две армии и перебросить их в Грецию. Австро-Венгерская монархия переходит к обороне на линии Карпат, пытаясь удержать фронт в максимально выгодной конфигурации, но возможно, что откатится к границам империи, Германия будет стараться прорваться к Парижу и вывести Францию из войны. В последнем Фердинанд, откровенно говоря, сомневался. Даже во время удачной франко-прусской войны с практически потерянным Парижем республика продолжала сражаться с завидным упорством, формируя, как из воздуха новые армии. Бисмарку пришлось тогда серьезно сдерживать своих генералов, чтобы получить самые выгодные условия мира. Но намного больше, чем визит австрийского посланника его взволновал очень поздний визит военного атташе Османской империи. Мустафа Кемир не скрывал, что является двойным агентом. Точнее, он себя именно так и раскрыл перед Фердинандом. И передал царю послание от короля Георга. Британский монарх пожелал, чтобы он вступил в войну с Россией! Ни много, ни мало! При этом гарантировал, что Болгария не будет ущемлена в землях, которые ей отошли по итогам Балканских войн и, даже в качестве благодарности, союзники по Антанте вернут ей Эдирне. И именно это родственное послание очень болгарского венценосца смущало. Слишком подлая репутация у семейства Винздоров. Пообещать многое могут, но выполнять свои джентльменские обещания не обязаны. Истинный джентльмен — хозяин своего слова. Захотел — слово дал, захотел — взад забрал…

Так и не приняв окончательного решения, царь забылся тяжелым сном, сидя на кресле, одетым в свой парадный мундир. Этому способствовала и бутылка сладкого португальского вина, тридцатилетней выдержки Портвейн Тони, роскошь в каждом бокале. Но король пил его, как обычную воду, даже не распробовав вкуса, зато смог заснуть! В три часа ночи монарха разбудил какой-то шум. Он поначалу даже не понял, что это происходит, но когда выглянул в окно, то и увидеть почти ничего не смог. Дворец погрузился во тьму! Щелкнул выключателем — свет не загорался! Какие-то тени передвигались, несмотря на шум в голове сумел услышать шум каких-то моторов. И тут в кабинет ввалились двое. Дежурный адъютант царя Рихард ун дер Кюлльман (австрийский офицер на службе болгарского монарха) и секретарь для особых дел Иван Стоянов. Они оба были чем-то чертовски взволнованны, но вид помятого, но одетого венценосца их несказанно удивил. Первым заговорил Стоянов: