Платье казалось серебряным, но, когда он заставил манекен вращаться, стало ясно, что ткань отливает фиолетовым.

— Идеально к твоим глазам, — пропел Мэтр. — И как ты понимаешь, охранка такое платье воспринимает как разрешенное, но…

Он воздел палец:

— Но платье держит удар проклятья силой в шесть искр. И удар ножа тоже держит, но от синяка и перелома ребер не спасет. То есть лезвие не сможет прорезать ткань, но сам удар… Тут пока непонятно. Видишь ли, жемчужная вышивка спасает, но входит в резонанс с чешуей виверны, а я все же считаю, что проклятья страшней ножа.

— К такому платью нужны и туфли.

— Они идут в подарок, — хищно улыбнулся Мэтр. — Поговорим о цене?

Торговаться я не стала. Платье, туфли и несколько шпилек — тоже в подарок — обошлись мне в годовое содержание.

Но я ни о чем не жалела. Настолько, что попросила разрешения переодеться. Пусть в особняк вернется мое старое платье, а во дворец я поеду в новом!

— Полагаю, мне стоит приступить к созданию нового шедевра. — Мэтр любовно погладил свой кристалл-счет. — Думаю, еще четыре платья ты сможешь себе позволить.

Я напряглась. Он знает, что наш брак фиктивен?

— Хочешь поговорить — приходи одна, — шепнул Мэтр. — Не хочешь — не приходи. Они не слышат, не бойся.

— Тогда говори сейчас, — нахмурилась я.

— А чаепитие с королевой? — он вскинул брови. — Рискнешь пропустить?

— Кто-то слишком много знает, — хмуро проговорила я. — Ты ждал меня.

Но Мэтр не согласился:

— Но не именно сегодня. Я уже неделю в нетерпении. Как появились сведения о твоем браке, так я и понял: твой северянин заплатит тебе непристойную сумму – и ты придешь ее тратить.

— Я могла прийти и не к тебе.

— Пф, — он отмахнулся, — а к кому? Такие шедевры носят, не снимая и не считая, сколько раз в них появились на людях. Все остальное надел раз-другой – и уже неприлично повторяться.

— Я приду с мужем, — сказала я. — Или одна.

— Как хочешь. — Мэтр уже потерял ко мне интерес. — Иди, искорка. Постарайся найти в себе пламя.

Провожать нас никто не стал. Если, конечно, не считать трехцветную кошку, что строго смотрела на нас с лестничных перил.

— Леди, этот человек меня пугает, — доверительно прошептала Элиза.

— Он опасен, — добавил Ивар. — Мастер крови, алхимик и артефактор — это почти противоестественно.

— Мэтр был исключен из школы Лиантрийских мастериц, — хмыкнула я.

— Но она же только для женщин! — ахнула Элиза. — Он что, носил платье и парик?

— Нет, — захихикала я, — он носил обычную мужскую одежду и говорил, что не виноват в том, родился некрасивой. Правда, уже через месяц его исключили, но он успел скопировать их библиотеку.