— Ну-ну, тебя на полконтинента не хватит, — утешила меня тетушка. — Четверть Эрандара, не больше.

— Но ты согласна, что это странно, — мрачно проговорила я.

— Давай потрясем Анхеля. Да и твой герцог обмолвился, что тут есть менталисты, которые клялись лично ему, — напомнила тетушка. — Или не он говорил? Не помню, от кого я это услышала.

— Говорил, — кивнула я, — да, это отличная мысль.

Внутри что-то тоскливо сжалось. Мне словно бы резко расхотелось ворошить прошлое.

«А значит, я обязательно вспомню!» – твердо решила я.

До вечера я успела изучить выделенное мне крыло, найти вторую спальню для Лукреции и маленькую комнатку, которую мы отдали Элизе и Клотти.

Девушки уже успели познакомиться с замковыми служащими и сообщили, что все они неразговорчивые. И носят амулеты с косточками птиц.

— Только мама говорила, что нет силы в таких вещах, — добавила Элиза. — Тварям-из-за-грани это аппетит не портит.

— Твари не едят людей, — вздохнула я. — Чаще всего они вселяются в уже мертвые тела и просто рвут других на части.

— Старики говорят, что, когда твари вселяются в живых, — упрямо проговорила Элиза, — пожирают жизненные силы, а магия выплескивается из еще живого тела. И можно поймать эти искры и самому стать магом!

— Деревенские сказки, — фыркнула Клотти, — прости, Эль, но это глупо. Если бы магию можно было отнять, то у аристократов не было бы бездарных детей.

Элиза вспыхнула было, а после сконфузилась:

— И правда.

— И никто не усомнился в том, что условный граф пошел бы на такое мерзкое деяние, — хмыкнула Лукреция, — все, что нужно знать о современной знати.

— Признаюсь честно, у меня тоже нет и сотой доли сомнений, — негромко сказала я. — Но пока что все это противоречит теории магии.

— И я надеюсь, что оно всегда будет ей противоречить, — подытожила тетушка.

После ужина, принесенного в мое крыло, за нами пришел Анхель. Он опирался на новую трость, его одежда была тщательно отутюжена, и даже волосы как будто напомажены.

Лукреция смерила его долгим взглядом, после чего повернулась ко мне:

— Ты готова, милая?

— Ко всему, — отозвалась я. — Ну, или почти ко всему.

На улице уже стемнело, и по всему замку были зажжены колдовские факелы, чье искусственное пламя изрядно меня раздражало.

По счастью, снаружи горели настоящие костры. Это немного приподняло настроение. И, кажется, не только мне — Лукреция наклонилась к мастеру Острави и насмешливо прошептала:

— Если ты ночью на свидание идешь, то смею посоветовать смыть с волос эту пакость. Твоя дама не оценит, если, конечно, она моложе семидесяти. Мода, знаешь ли, поменялась за последние тридцать лет. И не раз!