Пролог
И если жить, не бахвалясь, не жалясь,
Что-то растратив, что-то обретя…
Лишь может сетуя, что сроки подужались
В шкале «жил — был —…развязка бытия».
Рисуя бескрайние воды океана (где бы ни было… когда бы ни было), убегающую полосу кильватера и высокий серый силуэт 15-тысячетонного крейсера проекта 1123 «Кондор»…
…её можно было бы подать ка$к отдельную историю, если бы всё что предшествовало и всё что последует, не тянуло за собой какие-то и даже более чем определённые «хвосты»… и некоторые моменты, каковые и упоминать было бы не обязательно, но и не сказать нельзя.
Включённые в повествование «пространства событий» и «времена событий» — те, которые «там», «здесь» и возможно «где-то ещё», скорей перекликающиеся, нежели подвластные центробежной силе множащихся вероятностей, про из вольно-неожидан но прорисуют новые сюжетные линии. И факты, ставшие таковыми, обретут любопытные интерпретации.
Переход ТАРКР[1] «Пётр Великий» через «прокол реальностей» спонтанным, но отнюдь не случайным образом не мог не туманить (и беспокоить) головы военно-политического руководства страны. И умы учёных мужей тоже не мог, бередя горизонтами новых открытий.
И собственно не стоило удивляться, что они попытаются повторить, непраздно считая: «Где раз — там и два! И почему бы не воспользоваться этим пока пусть неизученным явлением⁈ Если не больше — приложив ум, знания и технологии, приручить и поставить на службу».
Другое дело, что «природа феномена» писала свои правила, поиск «аномалии перехода» привёл изыскателей в Индийский океан, привязав и к месту и ко времени — не на своей территории, в открытом море, в международных водах. Где близость военных баз НАТО (американской Диего-Гарсия и французской на острове Реюньон — одним ближе, другим немногим дальше, но всё в доступности для их базовой патрульной авиации) всегда допускала появления чужого разведчика — поглядеть: «…чего это тут русские?..».
Этим объяснялось ограниченное количество судов, задействованных в операции, дабы меньше привлекать внимание: это примелькавшееся в данных акваториях океанографическое судно «Академик Лаврентьев», ведущее научную разведку и указавшее «главные маркеры места»; а так же выделенный перестраховками всегда бдящих военных СКР[2] «Рьяный», оказией отстаивающийся на рейде порта Виктория столицы Сейшельских островов.
Но на первом месте — главный и непосредственный участник эксперимента крейсер «Москва». И было бы вполне обоснованно (так как речь идёт о главном герое) на всё взглянуть точкой зрения и эмоциональным восприятием его командира — капитана 1-го ранга Скопина… Андрея Геннадьевича.