Второй вахтенный, сопя простуженным носом, подтвердил чередой оповещений:
— Контроль. Пуск! Пошла номер один. Вторая… аппарат номер три, вышла!..
Два мягких толчка…
Лишённую веса торпед лодку подбросило носом вверх, тут же компенсируя принятием воды в балласт.
— «Угря» им под ватерлинию! — не удержался угрюмой ухмылкой боцман[56] .
Ему вторили, кто на что горазд:
— Воткнуть «свечку» в борт.
— Аппарат «два» — пуск! Четвёртая… — пуск!
Лодка снова вздрагивала… снова донося характерное шипение из носового отсека — сжатый воздух, вытолкнувший торпеду, во избежание выхода воздушных пузырьков наверх, стравливался вовнутрь.
— Погружение на сто метров, — сразу же следовал приказ обер-лейтенанта, почти скороговоркой вносящего уточняющие корректировки, — курсовое уклонение 15 градусов вправо. Смена позиции. Перезарядить аппараты, торпеды электрические.
Акустик, внимание — слушаем!
ПКР
Какое-то вымученное противоречие: будучи полностью уверенным, не видя никаких сложностей с выполнением задачи, соблюдая полное и внешнее спокойствие… вдруг изгонять из головы недобрые спонтанные образы.
То, что скрыто с глаз всегда таило в себе затаённую неясность, настораживая.
Крейсер давил океан на «восемнадцати», разбивая попутные накат за накатом, неумолимо вбирая дистанцию к намеченным шести тысячам.
Цель впереди, нацистская субмарина — порождённое небывалым экспериментом эхо прошедшей войны, и в то же время, голая и злая реальность.
Пилоты «Камова» уже попадали там под обстрел, убедившись воочию.
И уже мчали оттуда, с носовых углов, пущенные ею торпеды. Опять же, отсюда из рубки, лично ему, невидимые, не слышимые. Фиксируемые лишь акустиками, ведущими обратный отсчёт в суммарно-встречных скоростях.
Их (одну из…) по каким-то прихотям жанра увидели всё те же вертолётчики, снова нарушив радиомолчание:
— Торпеда! Видим след!.. — стремительно бегущая на глубине метра три-четыре, оставляющая за собой пузырящуюся кавитацию, которая вспухая к поверхности, извивалась белой прыгающей по рельефу волн дорожкой.
— Пусть убираются с директрисы! — гавкал (а иначе и не скажешь) приказ Скопин.
Установки РБУ «Смерч» заряжены… подняты… развёрнуты… замерли в выдержанных углах горизонтального и вертикального наведения. Прибор управления стрельбой автоматически задавал значения глубины подрыва…
Минуты до команды на залп!
— Цели в зоне поражения.
И когда, накрыв их заслоном глубинных бомб, и акустики на время оглохли, вследствие множественных подводных детонаций… из всей этой какофонии операторы гидроакустической станции вынесли промежуточный вердикт — одна торпеда осталась непоражённой. Что было некритично — производилась штатная перезарядка РБУ — реактивные снаряды один за другим в механической очерёдности вгонялись в пакет стволов, уже готовые снова ввестись в действие. Довершить дело…