— Не знаю, — Скопин покачал головой, — для этих годов мы, конечно, вундерваффе[90] , но будь я проклят — скорей вундервафля. Не по профилю нам.
Честно? Я бы ставил только на удачу. Так что на данном этапе Левченко со своей эскадрой нам нужен больше чем мы ему. Без них мы обречены на бой с поражением.
И покачал мечтательно головой:
— Эх… ну почему не провалиться сюда на «Петре Великом», тот который ТАРКР. Вот там-то моща была, настоящий имперский крейсер на атомной тяге — здоровенный океанский киллер, начинённый ракетными батареями. С «Гранитами» наперевес разогнали бы всю эту англосаксонскую «союзную» свору на раз.
— Товарищ командир, — вклинился вахтенный, — получили «квитанцию». Ответили: «Принято. Ждём».
Это заметно взбодрило:
— Вот видите. Теперь-то, если всё срастётся, надеюсь, «наши мёртвые нас не оставят в беде», м-мда, «…наши павшие — как часовые»[91] .
В приоткрывшуюся створку ангара заглянул кто-то из техников, призывая на погрузку. Снаружи доносился свист раскручивающихся роторов. Снаружи изрядно трепал ветер.
Вертолёт взлетал без заблаговременной смены курса корабля, не обращая внимания на розу ветров, не зависая над палубой, быстро отваливая в сторону от побочных вихревых эффектов.
Ведомый двумя членами экипажа Ка-25 уносил командира и замполита в рискованную прогулку, на сомнительную встречу, к далеко непростым переговорам.
С этого порога события стали развиваться совсем в другом ключе[92] .
Безызбежные обстоятельства
Мы все стойм на плечах предков.
Фигура командира, гранитно восседающего в кресле ходового мостика, или там, многозначительно что-то рассматривающая на прокладочном столике в штурманской, производила впечатление на рядовых и офицеров крейсера. Нужное и правильное впечатление.
А он же… лезло всякое в голову.
Для него день, ночь — сутки прочь, дробились на фрагменты, что-то выхватывая вниманием — важное, что-то пропуская второстепенным, что-то оставляя «заметкой на полях», на опосля.
Всё ещё экзотично было позиционировать и видеть противолодочный крейсер проекта 1123 «Кондор», сошедший со стапеля в 1965 году, в составе Эскадры Открытого океана — кораблей, достроенных и спущенных на воду в разгар минувшей войны. Тут же оговариваясь: неважно где, и неважно в какой из, как оказывается, редакций этой, нынешней, войны. Из какого бы там космогонического «мифа» не явился один, чтобы встретить не менее «мифических» других.
Тут ещё и особист на общей волне, напросившись на рюмку «чаю», ненароком подкинул эмоциональным:
— Насколько он всё-таки враждебен… могучее животное Океан. Эта бесконечная солёная вода, разлитая по планете.