…ой, — Скопин даже приостановился от удивления, — да вы никак капитан-лейтенанта в диссидентстве заподозрили⁈

…и не скрывал сарказма:

— И вы туда же?.. — это ж замполитово дело. Или шпионов, казачков засланных ищите? Из ЦРУ?

— Из ГРУ, — резко пробурчал особист.

— Сейчас, что КГБ, что ГРУ, с ВМФ в придачу — одинаково. Здесь мы все в одной лодке, — не стал досуже обострять Скопин. Не вдаваясь, передразнил ли так полковник или серьёзно озабочен наличием на корабле коллег-конкурентов из разведки.

Тем более что пришли уж…

* * *

«Крейсер потопил чью-то подлодку» — об этом по кораблю успело расползтись. Народу в ангаре — «посмотреть на живого фашиста», собралось с перебором.

При появлении командира, те, которых тут не должно было быть, «постарались стать невидимым». Хотя выразилось это скорей в том, что кроме двух караульных матросов с автоматами и пары медиков, остальные попросту расступились, открывая начальству доступ к вызволенным из воды.

Руководивший корабельным лазаретом капитан медицинской службы практически закончил предварительный осмотр, тут же отчитываясь: — У одного все признаки умеренной гипотермии: невнятная речь, оцепенение[60] . Второй в норме, — спохватываясь — к окружающим, — эй, кто-нибудь даст им, наконец, что-нибудь тёплое?

Немцы сидели полураздетые. Одного трясло, он горячечно бормотал — жалкое зрелище. Второй явно оказался покрепче — смотрел прямо, почти с вызовом.

Никакой нацистской атрибутики на них, кроме размашистого орла на майке со свастикой, не было. Но советским морякам и лётчикам и этого, очевидно, вполне хватало, чтобы реагировать крайне сурово. Чего-либо из сменной одежды нести пленникам особо не спешили. Кто-то даже бурчал, мол, «теперь после „фрицев“ драить палубу» — в стороне валялась комком мокрая груда немецкого тряпья, спасательные жилеты и что-то похожее на дыхательный аппарат, видимо использованный для спасения из тонущей лодки. Всё это уже успело запачкать линолеум разводами соляры.

«Надо ж, сколько в наших людях укоренилась ненависти к фашикам», — почему-то удивился Скопин. Наряду с этим тоже почувствовав это — пара самых что ни на есть настоящих гитлеровцев (особенно вот этот борзый), определённо разбередили «старые дедовские раны» и у него.

Всякое любопытство вдруг угасло. Задерживаться тут он не собирался, тем более что «трансляшка» голосом вахтенного вызвала командира на мостик.

Обернувшись к особисту, каперанг указал на пленных:

— Интересуют? В качестве объектов информации?

Не дожидаясь ответа, увидев примчавшего впопыхах замполита, решил перекинуть на него всю свалившуюся случаем возню: