— Натура нон фацит сальтус, — услышал в ответ. — Что?

— Есть такая неустаревающая аксиома: «Natura non facit saltus». С латыни там, мол — природа склонна к последовательности. В нашем случае я бы сказал — природа мягко стелет. И видимо сама выбирает гибкую среду и хороший проводник — воду. Так что, никаких украинских степей.

Однако с точным местом на шарике, как уж было, когда из северного полушария в южное… или возможно, из «нашего наоборот» — из тропиков экватора опять в серые воды Баренцева моря… Тут извините, прогноз, как у синоптиков. Что говорится: «Когда Луну видно, так и дурак долетит. Барон любит, чтобы потруднее», — и доктор снова рассмеялся, довольный удачной крылатой вставкой[4] .

— Хорошо, что подкинули мысль, — озадачился своим командир, — надо подумать о форме одежды на случай внезапных холодных морей. И на всякий случай приготовить корабль к возможным климатическим изменениям.

* * *

Время подходило к исходу.

С «Академика Лаврентьева» (там-то кому надо знали, на что идёт крейсер) дали судовым тифоном отходной сигнал, отворачивая, удаляясь на безопасное расстояние.

В трёх кабельтовых по траверзу задал движение СКР «Рьяный», выводя дугу на «норд», следуя на своё назначенное место. На «сторожевике» тоже отвыли. Протяжно и прерывисто.

— Точно прощальные кличи, — тоже подал голос немного нелепый в своей цивильной одежде на ходовом мостике крейсера доктор наук.

Скопин взглянул в его сторону с укором, чтоб не болтнул ничего лишнего при других офицерах, не посвящённых в суть эксперимента.

Томились погодя… — из расчёта времени в зазор между пролётами рейсовых пассажирских бортов.

Как раз на радаре «вели» воздушное судно. Далеко. В стороне. Но всё же…

Ядерный взрыв, пусть малой мощности и маловысотный, всё равно давал характерную белую шапку разбегающейся ударной волны, особенно заметную с большого эшелона. Пилоты гражданских авиалиний вполне могли зацепить краем глаза. Хуже только если появятся «специальные гости» — американский «Орион»[5] . Потому и подёргивало нетерпеливо, когда же эта высотная инверсионная полоска в небе, наконец, уберётся прочь подальше.

— А что, — снова завёл взволнованный и от того на нервах словоохотливый штатский, — на наш зарядик тоже распространяется запрет об ядерных испытаниях в трёх средах?

— А мы не испытываем. Применяем, — мрачновато и со значением поправил офицер-специалист б-го отдела РТБ[6] . Именно в его ответственном ведении была установка новых внурикорпусных детонаторов на штатные боеголовки для возможности инициации ядерного заряда на любых заданных высотах. Довеском на якорной стоянке у Сейшельских островов на борт крейсера приняли спецгруз — контейнер с соответствующей маркировкой. Внутри четыре изделия (с запасом) — специальные боевые части ступенчато изменяемой мощности в доступном эквиваленте от 0,2 килотонн до сорока.