А уж дальнейшее — сверхъестественное… Приходится принять на веру. В противном случае мы бы с вами не разговаривал.

Адмиральский салон линкора «Советский Союз», гости уехали…

— И что скажете, Гордей Иванович? Верите?

Адмирал, казалось, не услышал вопроса, вглядываясь в тёмный провал иллюминатора — тьма таращилась невидимыми глазами, клаустрофобно сужая границы, таясь паранойей. Отведя взгляд, недоумённо посмотрел на помощника, пожевав губами:

— А разве всё не стало очевидным? Или у вас, Иван Ефимович, опять возникли сомнения? Вы же и так всю дорогу подбрасывали в сторону пришельцев наводящие провокационные реплики.

— Есть такое дело. Специально я. Коль наш особист стал манкировать своими обязанностями — быть профессионально подозрительным и злым.

Что и говорить, всё было красиво, особенно наглядная демонстрация, это я больше про фильмы. И про вертолёты, и реактивный истребитель. И в самом облике крейсера что-то из ряда вон… незаурядное. Однако Америка и Британия вполне способны создавать подобные технологичные новинки.

А флаги и надписи на борту устроить легко, разве нет?

Левченко покачал головой, чуть сутулясь, дыша короткими вздохами, точно экономя. События не прошли даром, в нём окончательно засела усталость. Соглашался… погружением:

«Да, с виду всё было красиво и убедительно. Но вот делегация отбыла, оставив киноплёнки, притягательные непременным повторным просмотром. Оставив осадок и странное ощущение, будто ничего и никого и не было. За бортом глубокая ночь, ты разлепил глаза… а всё просто приснилось».

По хозяйски подошёл к иллюминатору, распахнув, впуская холодный отрезвляющий воздух, вглядываясь… Нет, конечно, не увидев тёмный силуэт пристроившегося траверзом корабля. Однако там, на его месте точно подтверждением непризрачного существования коротко отбило вспышками ратьера… эскадра перекликались.

По правде, сейчас после некоторого времени анализа, и у него роилось всякими противоречиями. В попытке более пристрастно взглянуть на всю историю минувшего дня.

«Сначала огорошили самим фактом 'пришельцев из грядущего» (мне проще бы поверить, что это запасной план — сюрприз Ставки и штаба ВМФ, о котором нас «забыли» уведомить).

Следом «убили» итоговым провалом всей нашей рейдерской операции. Гибелью.

Затем наделили уверенной надеждой, что всё обойдётся: вместе, мол, мы прорвёмся.

И тут же охолонили, что реальность может «поплыть» вследствие субъективных моментов. А ещё…'.

А ещё «внутренний моряк» в нём противился нелогичности того, что в неведомый поход отправили корабль, как бы он сам выразился, «не по профилю», не на все случаи жизни: сравнительно тихоходный для оперативной единицы крейсер с двадцати семью узлами максимального хода. По сути, и слабозащищённый. При всех его несомненных достоинствах.