Покинув отцовский кабинет, я засвидетельствовал почтение матушке, заглянул к Василию с Анной, выразив в должной мере умиление маленькой Катенькой, затем передал Татьянке приглашение Вареньки почаще заглядывать к нам. Это Варя здорово придумала — поддержать мою сестрёнку, пока она пребывает в недоумении и расстройстве из-за некоторой двусмысленности ухаживаний Леонида. Слово, данное царевичу, я нарушить не мог, поэтому Татьянка не вполне понимала, что происходит, и Варя, пусть и сама того не понимала, решила, что надо боярышню Левскую успокоить и утешить в столь нелёгкое для неё время. Приглашению Татьянка ожидаемо обрадовалась и ускакала к матушке испрашивать дозволения на поход в гости к любимому брату вот прямо сейчас.

Следующей целью моего похода по родительскому дому стала комната названой сестрицы. Оленька приветствовала меня радостным визгом, причём мне лично показалось, что причиной такой радости стала не сама по себе встреча с названым братом, а то, что эту встречу можно было назначить законным и оправданным поводом оторваться от выполнения домашних заданий, каковому занятию, судя по книгам и тетрадям на столе, предавалась сестрица перед моим появлением.

— О, Алёша, хорошо как, что ты пришёл! А у меня для тебя кое-что есть! — с этими словами Оленька взяла с полки картонную укладку, с шумом уронила её на стол и принялась развязывать шнурки. — Вот! — радостно и горделиво возгласила она.

Я принялся смотреть рисунки, коими укладка была наполнена, и тихонько присвистнул. Героев сказок, которые я рассказывал сначала Татьянке, а потом и Оленьке, названая сестрица изобразила настолько узнаваемо, что никаких пояснений тут и не требовалось. Юная художница нарисовала так много сцен, что ещё десяток-другой рисунков к каждой сказке — и можно было сделать комиксы. Нет, такое просто так оставлять нельзя. К месту вспомнился совет царя обратиться к князю Белозёрскому. Князь же свои труды издавал неоднократно, я их у Данилевича видел, так что может подсказать, к кому из издателей обратиться. Не скажу, что так уж сильно хотелось потешить своё тщеславие, но вот для Оленьки книги с её рисунками стали бы той самой сказкой, что обернулась былью.

Дальше я отправился в мастерскую к Пахому Загладину, имелось у меня дело и к нашему мастеру на все руки. Пахом как раз занимался с Никитой Пашковым, парнем, которого Смолин определил как будущего домашнего мастера в моём доме, а я отправил его к Пахому в учение. Поинтересовавшись, как идёт обучение, я похвалил обоих — Пахома за старание и Никиту за усердие — и выдал Пахому заказ. Что мне от него нужно, Загладин сообразил не сразу, а когда после моих разъяснений сообразил, всё равно не понял, зачем оно мне надо, но сделать обещал к концу седмицы. Вот и отлично, будем с Варей здесь на воскресном обеде, сразу и заберём…