— Иван Адамович, — после третьего стакана чаю я разглядел и ещё один вопрос, — вот вы про извозчиков такое знаете, о чём я раньше и не подозревал. — Крамниц с довольным видом приосанился. — А не скажете, есть ли на каретных дворах, что сдают кареты внаём, такая услуга, как наём кареты без кучера?

— Да что вы, Алексей Филиппович! — возмутился Крамниц, как будто это я ему предложил сдать мне карету на таких условиях. — Невозможно это, никак невозможно! Что кареты, что лошади денег изрядных стоят, никто их чужим людям не даст без своего пригляда ни за какие деньги!

— Вот и я так же полагаю, — покладисто согласился я и, дождавшись, пока на лице пристава не проступит недоумение, продолжил: — Но и на собственной карете убийцы вряд ли бы за Ташлиной поехали, не так ли? Уж больно приметно вышло бы.

Крамниц без особого понимания кивнул. Ну да, мысль я высказал вроде и дельную, но при чём тут, спрашивается, заведомо невозможный способ наёма кареты? Ничего, сейчас я ему объясню…

— Помните, хозяин постоялого двора в Беляеве говорил, будто кучер ненастоящий? — фамилию хозяина я вспомнить не смог, потому и переложил этот труд на Крамница. — Вы, Иван Адамович, совершенно справедливо сказали, что чужим людям карету и лошадей никто ни за какие деньги не даст, — подлил я бальзама на душу пристава. — А если не чужим? Если поискать, кто и с какого каретного двора имеет связи с героями, так сказать, нашего романа? Ряженый там кучер был или нет, править лошадьми он умел, и ежели в каретном дворе о том знали, то и карету, и лошадей ему доверить вполне могли, особенно за денежку.

— Хм, — Крамниц ненадолго задумался, — предположение ваше, Алексей Филиппович, представляется, прямо скажу, неожиданным, но, боюсь, придётся его проверить.

М-да. Как я понимаю, только вежливость не позволила Ивану Адамовичу сказать, что ничего другого, как проверять самые, выражаясь его же словами, неожиданные догадки, нам и не остаётся. И опять, кстати, ему же и придётся этим заниматься. Даже совестно как-то стало. Впрочем, долго меня совесть не мучила — это служба Крамница и он за неё жалованье получает. На том я и отбыл домой.

Варя обрадовала меня известием о скором, вот уже после обеда, прибытии Татьянки. Это хорошо, и им будет чем заняться, и я смогу спокойно подумать над нашими с Крамницем затруднениями. Пришла тут ко мне по пути домой интересная мысль…

Варвара утащила Татьянку к себе, я же устроился в кресле и принялся додумывать то, что пришло мне в голову по дороге, а именно, какой личный интерес мог быть у каждого из засветившихся в деле об убийстве Антонины Ташлиной и Викентия Данилевича. Вот с них решил и начать. Тут вроде всё выглядело понятным — Ташлина решила сбежать с любовником, прихватив предварительно кое-какие ценности у мужа, а Данилевич в добыче тех ценностей ей по мере сил помогал. Но сразу же появлялись вопросы… Вот, спрашивается, зачем Данилевичу бросать постоянный доход с имения и ценных бумаг ради пусть и немалого, но всё равно разового прибытка с продажи краденых древностей? И зачем Ташлиной уезжать неведомо куда от возможности управлять наследством, доставшимся сыну? Про то, для чего Ташлиной бросать своих детей, я уже и не спрашиваю.