'Москва… как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нём отозвалось!..',

Варя изумлённо уставилась на меня.

— Алёша, что это? — недоумённо спросила она. — Красиво как…

— Не знаю, нашло что-то такое, — с виноватой улыбкой ответил я. М-да, не сдержался…

Впрочем, сам себя я прекрасно понимал. Возвращение в Москву после двух с небольшим месяцев в Александрове воодушевило меня настолько, что я даже утратил самоконтроль. Ну так, немножко.

И вот не скажу же, что Александров надоел мне хуже горькой редьки, но предвидение последние седмицы полторы не реже раза в день нашёптывало, что мне пора в Москву, что что-то в Москве то ли уже произошло, то ли вот-вот произойдёт такое, пройти мимо чего мне никак нельзя. Вот только что именно это будет, оно, предвидение, скромно помалкивало. Но, как бы там ни было, завершив обучение второго потока продвинутых артефакторов и ещё кое-какие дела на заводе, я, к несказанной радости измученной скукой любимой супруги, велел по-быстрому собирать чемоданы. Что ж, вот я и в Москве, встречай, столица!

Столица встретила меня в лице брата Василия, прибывшего на вокзал в отцовской карете. Я даже не стал спрашивать, сам ли Василий решил упростить доставку нас с Варей домой, или исполнял волю отца. А зачем? Что из одного, что из другого выходило, что родные обо мне позаботились, а уж кто именно из них — какая, по большому-то счёту, разница?

До кареты идти пришлось в быстром темпе, а то что-то зябко стало после хорошо натопленного вагона. Хорошо, обогреватель на огненных камнях в карете уже работал, и по дороге замёрзнуть у нас не получилось, да и не хотелось, ясное дело. Василию я предложил отобедать у нас, но он со всем вежеством отказался, сославшись на дела семейные, уж не знаю, какие, так что по прибытии домой я брата отпустил, распорядился насчёт обеда, да и засел со Смолиным слушать его отчёт.

Иннокентий Антонович был похвально краток — в наше отсутствие никаких происшествий дома не случилось, всё шло обычным порядком, и если у меня нет возражений, готовить себе в преемники он, Смолин, будет Егора Игнатова, в рассудительности и верности коего успел за прошедшее время убедиться. Недолго поразмыслив, я с выбором Смолина согласился. Егор этот пришёл ко мне на службу в числе первых со своей женой Таисией, занявшей у нас место кухарки. Годами Егор был чуть постарше меня и вправду отличался рассудительностью, что даже я успел заметить и оценить. И пусть сочеталась та рассудительность с некоторой медлительностью, но в пределах дома оно и не страшно, некуда тут спешить-то. Лично беседовать с Игнатовым я пока не стал, а то вдруг у него головокружение от успехов случится, но Смолину велел взяться за его подготовку всерьёз.