— Уж прости, Алексей, — развёл Леонид руками, — но исключительно по слову брата. Он теперь Шуваловым и Путяшевым скажет, что младший, дескать, совсем с Татьяной Левской голову потерял, ведёт себя неподобающе, и единственный теперь способ соблюсти приличия и спасти доброе имя непутёвого братца и боярышни Левской — взять, да и поженить их.

Нет, быть подданным такого умнейшего государя, как наш Фёдор Васильевич, конечно, хорошо, но эту изящную комбинацию он разыграл, что называется, на грани. Хотя… А чем, собственно, нам оно грозит? Да ничем! Слухи как поползут, так и заткнутся, едва будет объявлено о помолвке Леонида и Татьянки, интриговать тут против нас, раз уж мы «у царя в милости», дураков не найдётся, а родителей и дядю я успокою. Ох, умён, умён у нас царь! Впрочем, один вопрос ещё в прояснении нуждался.

— Когда? — прямо спросил я Леонида.

— Летом, — столь же прямо ответил он. — После Пасхи Константина женят, вот сразу затем брат и моей свадьбой озаботится.

— И до лета мои так и не узнают, в чём дело⁈ — возмутился я.

— Летом брат сватов зашлёт, а сговорится с твоими раньше, — успокоил меня Леонид. — И, думаю, скоро уже.

Что ж, так оно будет лучше. Скорее бы, однако. Препятствовать развитию романа Леонида и Татьянки отец с матушкой и уж тем более дядя не станут, но вот такая неопределённость будет вызывать у них недоумение, которое со временем станет усиливаться. А поскольку Леонид не оставит своего увлечения, а Татьянка, насколько я мог судить, примется оказывать ему всяческую взаимность, то вместе всё это лишь усилит картину внезапно охватившей царевича страсти. Что ж, Леонид никаких глупостей точно не наделает, Татьянке, если она и захочет учудить что-нибудь такое-этакое безумно романтическое, не дадут родители, но вот скрыть от всех своё непонимание происходящего отцу и матушке будет сложно. Но это я подправлю. Да, я дал Леониду слово не разглашать им подробности, но про эти подробности я говорить и не стану. А вот про то, что никакого урона Татьянке тут не будет, скажу. Может, конечно, царю и не надо, чтобы мои слишком уж быстро успокоились, но у меня-то тут свой интерес! Да и сильно их мои слова тоже, боюсь, не успокоят… Так что всё пойдёт, как того захотел государь, но моим станет хотя бы чуть-чуть легче. Я снова позвал Варвару, велел подать вина, мы ещё какое-то время посидели, и царевич нас покинул.

Нас-то он покинул, а вот в дом моих родителей заглядывал на Святках ещё дважды, но я всё же успел появиться там раньше и заверить отца, матушку и братьев, что объяснения от царевича получил, что меня они устроили и беспокоиться не о чем, что огласить суть тех объяснений не могу, потому как связан словом, но уже скоро последуют объяснения и для них. Уж не знаю, правильно меня поняли или как, но главное — мне поверили. С самой Татьянкой я говорить не стал — ей матушка с Анной втолкуют.