Умаявшись зимними забавами, мы дружно и все вместе отправились в родительский дом, благо идти до него было всего ничего. Отряхнулись, тщательно очистили снег с сапог, отдали на просушку шинели, пальто и шубки, да сели за чай. Получилось, что Леонид и Татьянка сидели за столом рядышком и царевич всячески за моей сестрицей ухаживал. Такая вот удачная случайность, не знаю даже, кого за неё благодарить — отца или матушку, уж дядю Андрея я в таком потворстве этой интрижке не подозревал. Впрочем, неожиданным появлением царевича у нас на празднике довольны были все. А ведь и суток не пройдёт, как вся Москва, ну или, скажем так, вся московская знать, будет обсуждать эту новость. «А вы разве не знаете, его высочество царевич Леонид Васильевич дочкой Филиппа Левского увлёкся! Вот почему Левские-то у государя в милости!» Так, глядишь, длинная очередь выстроится из желающих набиться в приятели… В общем, когда дорогие гости собрались покидать радушных хозяев, я утащил Леонида в тихий уголок и без обиняков и умолчаний объявил царевичу, что жду его в гости в самом скором времени.

Митька отправился провожать домой Елизавету, Бельские, забрав Александру и Юрия, убыли к себе, а меня отец утащил в кабинет, позвав ещё только дядю и матушку. Обсуждение оказалось недолгим — мне поручили испросить объяснения у царевича, я доложил, что уже договорился с Леонидом о встрече, на том и закончили.

А через день царевич был у меня. Сначала посидели втроём с Варей, а потом я с изрядным сожалением поведал любимой супруге, что нам с Леонидом Васильевичем надо бы поговорить о делах скучных и ей совсем не интересных. Варя, понятно, показала полное понимание и оставила нас вдвоём.

— Прости, Алексей, — Леонид начал первым, — я понимаю, что ставлю Татьяну Филипповну в неловкое положение, и готов дать тебе полное объяснение, но только под твоё слово, что всё останется между нами.

— Прости, Леонид, — ответил я в том же тоне, — но ты должен понимать, что речь идёт о моей сестре и нашей семье. Скрыть твоё объяснение от отца и матери я не смогу.

— Филиппу Васильевичу и Анастасии Фёдоровне брат объяснит всё сам, — сказал царевич. — Но несколько позже. Я же готов объясниться сейчас, но некоторое время тебе придётся молчать.

Так, а вот такого поворота я не ждал. Царь, стало быть, знает об увлечении младшего брата. А раз знает, значит, и не возражает. Нет, царевич прав — я должен услышать всё первым, а что придётся держать это при себе, не так и страшно, если подумать. Уж как успокоить своих, я соображу, тем более если чуть позже им всё расскажет сам царь.