— М?

Он замолчал. Я закончила со спиной, попросила повернуться лицом. Начала втирать мазь в шрам под ключицей.

И вдруг его рука накрыла мою.

— Хватит, — резко сказал он.

— Что?

— Остановись.

Я подняла глаза. Его лицо было бледным. Слишком бледным. Голубой глаз лихорадочно блестел. А из-под повязки, где прятался другой глаз, шло легкое свинцовое свечение.

— Что с тобой?

Он поморщился и не ответил. Резко выдохнул, схватился за грудь. На щеках начала проступать чешуя, глаз под повязкой засветился ярче.

— Корвин?

Он громко, не сдерживаясь застонал. Схватил меня за руку, сжал так, что чуть кости не хрустнули.

— Больно, — прохрипел он.

Я перепугалась.

— Что болит? Где?

— Везде, — выдохнул он.

Корвин дрожал, тяжело дышал, чешуя покрывала щеки, шею, забиралась под повязку.

— Мазь, — прошептал он. — Не помогает. Мне ничего не помогает…

— Поможет, — заверила я, хотя сама уже не верила. — Просто нужно время.

Он не ответил. Только тяжело и хрипло дышал, повалившись на кровать рядом со мной

Я взяла его голову, положила к себе на колени. Начала медленно, успокаивающе гладить по волосам.

— Тихо, — шептала я. — Тихо. Все будет хорошо.

Корвин постепенно затих. Дыхание выровнялось, чешуя исчезла.

— Не уходи, — попросил он.

— Хорошо.

Он прикрыл глаз. Я так и сидела, гладила его по голове, и чувствовала, как медленно, по капле, уходит его боль.

Он так и уснули, лежа головой на моих коленях. А я все сидела, пока сон не сморил и меня.

Утром я проснулась от того, что было тесно. И тепло.

Я открыла глаза.

Мы лежали на кровати. Я на боку, уже головой на подушке, а не поперек кровати. Корвин позади, прижимаясь грудью к моей спине. Одна его рука лежала у меня на талии, почти касаясь полушария груди, так нежно и интимно, другая под головой.

Корвин дышал ровно и неглубоко. А я и вовсе перестала дышать. Его дыхание касалось моей шеи, щекотало волосы. И еще кое-что. Твердое, упирающееся мне в ягодицы.

Я поняла, что это, и покраснела. Но вставать все равно не хотелось. И шевелиться не хотелось. И вообще...

Корвин заворочался, прижался сильнее. Я шумно выдохнула и снова задержала дыхание.

— Ты уже проснулась, я чувствую, — произнес вдруг Корвин хриплым со сна голосом.

— Да, — не стала я притворяться.

— И не двигаешься, не убегаешь?

— Не хочу.

Он усмехнулся, и я почувствовала спиной вибрацию, когда он тихо засмеялся.

— У тебя здесь так тепло, что не хочется выбираться из постели, — придумала я отговорку. — Знаешь сколько дров мне нужно использовать, чтобы добиться такой же комфортной температуры?

Корвин промолчал, так и продолжил лежать и не убрал руку.