Я уже хотела подойти, наклониться и коснуться губами шрама на щеке, уголка упрямых губ, и поцеловать. Чтобы у него точно не осталось сомнений, что меня они не пугают больше. Но следующие слова Корвина приостановили мой пыл:

— Может, когда-нибудь ты расскажешь, что изменилось.

Изменилось слишком многое. Но могла ли я рассказать об этом Корвину?

А если такая откровенность грозит обвинениями в одержимости?

С того дня как я очнулась в этом мире, в темнице, прошло много времени. С тех пор многое изменилось, в том числе и мое отношение к Корвину. Но могу ли я доверять ему настолько?

— Я пойду, — пробормотала я себе под нос и скрылась в коридоре.

Время до поединка Гаррета с Ульрихом пролетело быстро. Я была занята домашними делами, Фелисити никак не напоминала о себе, и опомниться не успела, как матушка озадачила меня с выбором наряда.

— Даже не знаю, что в таких случаях надевать, — посетовала она крутясь у зеркала, прикладывая то одно платье, то другое.

— Это не светский прием, матушка, выберите что-то удобное.

На случай если придется бежать через лес. Но вслух я говорить об этом не стала, конечно.

На поляну мы отправились вечером, сразу после раннего ужина. Гаррет шел первым, держа в руках магический фонарь, как всегда спокойный, но сегодня чувствовалось его напряжение.

Мы шли позади него, Кларисса держалась за мою руку.

Корвин замыкал шествие.

Путь до поляны оказался не близкий, но прогулки по лесу для меня стали уже привычным делом. Я не успела устать.

Поляна оказалась большой, окруженной вековыми соснами. Их стволы уходили высоко в небо, кроны смыкались, превращаясь в темный, живой полог. Воздух здесь был более плотным, пропитанным хвоей, влажной землей и чем-то древним, звериным, отчего по коже бежали мурашки.

В тени деревьев стояли медведи.

Много медведей.

Они не скрывались, стояли на задних лапах, опираясь на стволы, или сидели на земле, положив массивные головы на лапы. Их желтые глаза блестели в полумраке. Где-то в глубине леса ухал филин, ветер шумел в кронах, но на самой поляне было подозрительно тихо.

До меня наконец дошло. Гаррет не волк, он медведь!

Ну надо же. А я подумала, что он тоже из волков.

Из-под ног доносился запах прелой листвы и старой, въевшейся в землю крови. Я почувствовала его сразу, и внутри все сжалось.

Кларисса побледнела, оглядываясь по сторонам.

Гаррет с тревогой смотрел на Клариссу. Казалось ее реакция волновала его не меньше предстоящего поединка.

— Я догадалась, — прошептала она. — Гаррет — медведь.

— Да, матушка, — тихо ответила я. — Это ведь ничего не меняет?