Дел было столько, что я не заметила, как заболела. Вернее, заметила, но не придала значения.

Сначала просто першило в горле. Потом заломило поясницу, я подумала, что переутомилась, слишком много времени проводила на ногах. То ходила к Море, то собирала травы и кору, то готовила отвары и настойки. Через пару дней появился кашель и температура.

— Леди, вы бледная, — сказала Эльза, помогая мне разбирать травы. — Может, отдохнете?

— Все нормально, — ответила я и чихнула.

К вечеру меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Я закуталась в плед, выпила горячего отвара, но легче не стало.

— Розалинда, — Кларисса, заглянула в мою комнату, положила ладонь мне на лоб. — Ты горишь.

— Просто устала, матушка, — попыталась я отмахнуться от нее.

— Ты больна.

— Я сама себе лекарь.

— Тогда вылечись, — строго сказала она.

Я хотела ответить, но закашлялась.

Еще через два дня я уже не могла встать с кровати. Температура поднялась выше, голова кружилась, в груди хрипело. Марта ставила компрессы, поила отварами, но я все равно бредила.

— Корвин, — прошептала я сквозь сон. — Вернись…

Я не помнила этого. Кларисса рассказала позже.

— Ты звала его, — тихо призналась она, сидя рядом. — Несколько раз.

— Нет, быть того не может, — я отвернулась к стене.

— Не спорь. Я слышала.

— Матушка, не надо.

Она замолчала, но я знала, она уже что-то задумала.

Мора приходила на третий день как я слегла. Посмотрела на меня, покачала головой.

— Загнала себя, — вынесла она вердикт. — Ты ведь не железная, девочка.

— Поможете? — спросила Кларисса.

Мора поднесла к моим губам чашку с отваром, густой травяной напиток из мелко молотых трав, их крупицы неприятно перекатывались на языке. Я поморщилась.

— Что за забористая гадость, дайте мне… Амоксициллин… — бормотала я в бреду.

— Это поможет? — спросила Кларисса встревоженно.

— Я сделала все что могла, дальше либо сама справится, — ответила Мора. — Либо не справится.

— Что значит «не справится»? — испугалась Кларисса.

— То и значит, — Мора посмотрела на меня. — Все в ее руках. Я дала ей лекарство, а жить хотеть она должна сама.

Мора ушла. А Кларисса сидела рядом, держала меня за руку.

Я слышала, как она шепчет:

— Боги, хоть бы он приехал. Хоть бы…

А потом я потеряла сознание.

Я лежала в горячке, и мне снились горы, лес, и чьи-то теплые руки, которые гладили мои волосы.

— Держись, — шептал кто-то. — Я скоро.

Но это был только сон.

Корвин приехал через несколько дней. Я услышала тяжелые шаги в коридоре, потом скрип двери. Открыла глаза и не поверила себе.

Он сидел на краю кровати. Вид у него был уставший и встревоженный.