Снаружи, на утоптанной снегом площадке перед замком, стояли не солдаты.А трое мужиков в грубых, пропахших дымом и потом тулупах из овечих шкур, подпоясанных ремнями. На головах шапки из того же меха. Их обветренные лица были скрыты густыми бородами. Они не пытались ломиться в ворота, не кричали. Просто стояли рядом с простыми деревянными санями, груженными аккуратно сложенными поленьями. Они о чем-то тихо переговаривались, поглядывая на замок, и их взгляды скользили по стенам без особой злобы, но с откровенным, жадным любопытством.

Дровосеки. Просто дровосеки из деревни у реки.Я выдохнула, разжав пальцы на рукояти кочерги. Сердце, которое я даже не заметила как заколотилось, успокоилось. Угрозы для жизни, судя по виду, не было. Но угроза для покоя и уединения, — определенно.

— Ну? — раздался сзади испуганный шепот. Я обернулась. Кларисса и Бенедикт жались в дверном проеме кухни. — Кто там? Солдаты? — спросила мать.

— Нет, — ответила я, посматривая на “гостей” через решетку . — Не солдаты. Местные из деревни. В санях у них дрова.

— Деревенские? Что им нужно? Почему они здесь? Гони их! Скажи, чтобы убирались прочь!

Я повернулась к леди Клариссе.— Прогонять дровосеков? А кто, по-вашему, будет привозить нам дрова, когда эти закончатся? Вы?Кларисса открыла рот для возражения, но ничего не нашла сказать. Она обиженно сжала губы в тонкую линию.

Я снова повернулась к воротам. Мужики, похоже, начали терять терпение. Один из них, самый широкоплечий, сделал шаг вперед и, приставив ладони ко рту, крикнул в сторону ворот:— Эй! В замке! Есть кто живой?

Они меня не видели. Я сделала шаг, выходя из тени арки, чтобы оказаться напротив решетки ворот, и остановилась, оставляя между нами хороших пять метров и прочную чугунную преграду.— Здесь есть кто-то живой, — отозвалась я. — Что вам нужно?Дровосеки замерли. Они уставились на меня, и, кажется, у них даже дыхание перехватило от неожиданности. Видимо, на призраков рассчитывали больше, чем на живых людей.Первый опомнился самый старший, коренастый и широкоплечий, с седыми прядями в бороде, цвета воронова крыла.— Мы… мы из деревни, что у реки внизу, — сказал он, поправляя шапку, что сдвинулась ему на лоб. — Я Малк. Слышали мы… то есть, по деревне слух пошел, будто в замке Мерквуд снова жизнь появилась. Решили глянуть, правда ли. Дрова возили неподалеку, вот и завернули.Он говорил медленно, обдумывая слова, но его темные глаза цепко скользили по мне, по моей бархатной жилетке надетой поверх хлопковой блузки, поверх длинной ягодно-красной юбке, по лицу, оценивая.— Завернули, — повторила я. — Теперь убедились, в замке есть жизнь. Есть кто-то живой. Это все, что хотели?Мой прямой тон, видимо, смутил их. Не знаю, кого они ожидали встретить, истеричную даму в изгнании, или грозных солдат. Но столкнулись со спокойной женщиной, которая вела себя так, будто они пришли не в заброшенную крепость, а в ее хорошо охраняемый дом.Молчание затянулось. И тут самый молодой из них, парень лет двадцати, с румянцем на щеках и светлыми, выбивающимися из-под шапки волосами, не выдержал. Он выступил вперед на полшага, и в его глазах вспыхнуло не просто любопытство, а какой-то дерзкий, почти вызывающий интерес.— А правда ли, — выпалил он, не сводя с меня взгляда, — что вы… темная колдовка?Малк обернулся к нему и рявкнул: