Я молча подбросила хворост в камин. Вспыхнувшие язычки пламени осветили ее бледное лицо с резкими тенями под глазами. Она не ныла как вчера, а просто констатировала факт. Страх, который она пронесла через всю жизнь, страх потерять статус, удобства, материальную опору, наконец-то материализовался в самой отвратительной форме. И теперь, когда худшее случилось, в ней не осталось энергии даже на панику и истерику. Только на тоску по потерянному.

Вся ее жизнь держалась на титулах, платьях и нужных знакомствах. И все это теперь рухнуло.

— Дно может быть хорошей точка опоры, — заметила я спокойно, вытирая руки о подол фартука, который я нашла в комнате для слуг. — От него можно оттолкнуться.

Уж что-что, а подыхать от жалости к себе не дня не собиралась.

Кларисса медленно перевела на меня взгляд полный недоумения.

— Наверх? — она тихо фыркнула. — Куда тут, в этой глуши, можно подняться? До крыши, которая течет?

Она снова уставилась на свой кипяток. Разговор был исчерпан, и я оставила матушку одну с ее тоской по потерянному. У меня были другие, более практичные дела, с которыми предстояло разобраться. И времени для меланхолических пауз не было.

Не успела я отправиться наверх, чтобы прикинуть сколько воды нужно, чтобы отмыть ванную комнат рядом с нашими апартаментами, как тишину нарушил грохот распахнувшейся запасной двери, ведущей из кухни сразу на улицу.

Запыхавшийся Бенедикт ворвался на кухню, красный от быстрого бега и волнения.— Люди! — выпалил он, хватая ртом воздух и указывая дрожащим пальцем в сторону двора. — У главных ворот! Я через окно увидел!

Словно по щелчку, атмосфера в комнате переменилась. Тоска Клариссы мгновенно испарилась, уступив место живому интересу смешанному со страхом. Она вскочила со стула, чашка с кипятком едва не выскользнула у неё из рук.— Люди? Какие люди? — ее голос сорвался на высокую, визгливую ноту. — Военные? Этот… этот хам-полковник вернулся? Уже? Так скоро?В ее вопросе было не только отвращение, но и надежда,что она права.

— Успокойтесь оба, — твердо сказала я, уже двигаясь к камину. Я взяла длинную, тяжелую железную кочергу. Она не меч, но как дубина или колющее оружие могла сгодиться. — Бенедикт, вы не открывали ворота? Не говорили с ними?— Н-нет, хозяйка! Я сразу побежал докладывать!— Молодец. И не открывайте. Не подходите близко к воротам. Матушка, оставайтесь здесь.

— Но… — начала Кларисса.— Здесь, — повторила я уже без права обсуждения и вышла во внутренний двор, крепко сжимая кочергу в руке.

Сквозь рваные облака пробивалось бледное солнце, но оно не давало тепла. Холодный воздух ударил в лицо. Я быстро пересекла двор и остановилась возле каменной арки, чтобы оценить обстановку издалека подошла к массивным чугунным воротам. Сквозь решетчатые ворота, покрытые ржавчиной, было хорошо видно пространство перед замком.