Старый слуга вынырнул из тени, держа в дрожащих руках массивный ключ.

— Открой ворота, — приказала я старому слуге. Он на мгновение засомневался, слушаться ли меня. Черные глазки забегали по мне, по Клариссе, но поймав мой строгий взгляд Бенедикт все же пошел открывать.

Ворота с глухим скрежетом расступились. Малк и Борк осторожно повели под руки Фина через проем. Парень сильно хромал, видно было как каждое движение отзывалось болью.

— За мной, — кивнула я дровосекам и повела их через двор прямо на кухню. Это было ближайшее теплое помещение с водой. И самое чистое, пожалуй.

На кухне Борк и Малк усадили Фина на скамью, которую я отдраила утром. Парень сидел, скрипя зубами, холодный пот стекал у него по вискам.

— Покажи, — сказала я, становясь перед ним на колени на каменном полу. В очаге уже вовсю гудел огонь, который развел Бенедикт.

Фин что-то невнятное залепетал, про то что я леди, и мне не положено такое видеть.

Малк, не спрашивая, взял нож и аккуратно разрезал грубую ткань штанины на бедре Фина, и парень заткнулся. Открывшаяся картина была неприятной, но знакомой. Рана была глубокой, края ее распухли и покраснели. Из самой глубины сочился густой, желтоватый гной со специфическим сладковато-гнилостным запахом. Воспаление шло вглубь.

— Еще немного, и ногу пришлось бы отнимать. Или ты бы помер от заражения крови, — констатировала я. Финн побледнел еще сильнее, а Малк угрюмо хмыкнул.

— Бенедикт! — позвала я, не поднимаясь с колен. — Принеси ту баночку меда.

В дверях кухни, откуда осторожно за всем наблюдала Кларисса, раздался ее новый вскрик.

— Мед?! Розалинда, ты совсем рехнулась? Это же такая дороговизна! Бенедикт, появившись на пороге с заветной глиняной баночкой, смотрел на нее, как на святыню, которую сейчас потребуют осквернить.

— Это всего лишь мед, — ответила я, с легким раздражением. — Он точно не дороже человеческой жизни. Или вы хотите остаться здесь одни, без единого соседа, который мог бы в трудную минуту помочь? Давайте бросим человека в беде, чтобы завтра и нас бросили точно так же. Отличный способ начать новую жизнь.

Кларисса замерла, открыв рот. Бенедикт опустил глаза. Никто из них не был готов взять на себя ответственность за смерть. И точно не хотел оказаться в подобной ситуации сам.

— Мед, Бенедикт, — напомнила я. — И чистой, горячей воды. Матушка, а вы принесите ваши платки и тот пузырек на подоконнике, и поторопитесь.

Действия дальше были простыми. Я промыла рану теплой водой, смывая поверхностную грязь. Потом взяла свой «эликсир», спиртовую настойку полыни и календулы.