Что может понадобиться молодой женщине в глуши?

Конечно, много всего!

Но мне придется быть избирательной.

Сомневаюсь, что в покоях леди Розалинда есть что-то полезное кроме тряпок. Но хоть что-то! Сменное белье, запасное платье, какие то мелочи вроде зубной щетки и расчески… может есть, что из лекарств.

Очередной поток воспоминаний заставил сбиться с шага.

С медициной все обстояло довольно печально. Ни элементарных антибиотиков, ни антисептиков здесь не признавали. Попросту не знали и не понимали зачем они нужны. Использовали некоторые травы и корешки с магическими свойствами, использовали магию для исцеления. На остальные случаи была воля богов. Но только магия доступна далеко не всем. И не от всего она помогала.

Единственное, что удалось найти среди косметики Розалинды, пузырек из темного стекла спрятанный в шкафчике с нижним бельем. В витиеватых, чуть стертых символах угадывалось название “Эликсир утренней росы: волшебное средство от прыщей и веснушек”.

Я откупорила пузырек и понюхала. В нос ударил резкий, горьковатый, с явными нотами полыни и едва уловимым оттенком чего-то цветочного промат. Календула. А основа весьма знакомый спирт. Но настоящая Розалинда не знал этого. Как и того, что у этой жидкости нет волшебных свойств.

Магии в этом простом и дешевом средстве не было. Но мне могло пригодиться. От царапин, порезов и прочей мелкой гадости. Как подсказывала чужая память, достать такое средство, пусть и не волшебное, было не просто.

По распоряжению Корвина мне выдали ту самую дорожную сумку. Все, что можно было из полезного взять, я туда напихала за четверть часа. Еще четверть часа ушла на то, чтобы быстро обмыться в тазу водой из кувшина. Хотя после темницы хотелось оттереть себя как следует в бане. Но лучше так, чем ничего.

У меня оставалось время, и я хотела воспользоваться им, чтобы поесть. Служанка принесла бутерброд и я торопливо ела, запивая еду чаем, и невольно прислушивалась к тишине коридора, когда услышала возмущение леди Клариссы.

Так, походу придется проконтролировать, что матушка берет с собой.

Перекинув через плечо сумку, я направилась к покоям матери. Дверь была распахнута настежь, и оттуда доносились возмущенные возгласы.

Внутри царил соответствующий хаос. Сундуки с распахнутыми крышками зияли пустотой, их содержимое в виде шелков, бархата и кружев было вывалено на ковер, кресла и даже на канделябре кое-что висело. Посреди этого изящного погрома стояла леди Кларисса, в красных пятнах по всему лицу и шеи от негодования. Она тыкала пальцем в сторону перепуганной служанки, которая, кажется, вот-вот заплачет.