Я смотрела на них и чувствовала, как мои подозрения начинают давать трещину. А потом вспомнила, что я вообще-то аптекарь и у меня есть отвар коры ивы. При простуде тоже помогает.

Из шкафчика с лекарствами я достала склянку из темного стекла. Поставила перед Клариссой.

— Матушка, добавьте в воду с медом десять капель. Отвар коры ивы, снимает воспаление и жар. Быстрее поправитесь.

Кларисса взяла склянку, повертела в руках и тепло улыбнулась:

— Спасибо, дочка.

Фелисити смотрела на это с каким-то странным выражением, которое я не могла разобрать. То ли уважение, то ли зависть, то ли смесь того и другого.

— Какая ты умница, Розалинда, — сказала она тихо. — Я бы никогда не научилась такому.

Фелисити поймала мой взгляд и улыбнулась.

— Ты тоже будь осторожна, кузина, — добавила она. — У тебя нога болела, столько всего... Если что-то нужно, ты только скажи.

Я кивнула и допила воду. В кухне стало как-то тесно от трех женщин.

— Пойду пройдусь до завтрака, — бросила я, поднимаясь. — Воздухом подышу.

— Я с тобой! — встрепенулась Фелисити. — Тетушка, вы не против? Я тоже хочу размяться с утра.

— Иди, конечно, — Кларисса махнула рукой.

Мы вышли во внутренний двор. Фелисити шла рядом, такая тихая и безобидная, щебетала о том, как здесь красиво, какой чистый воздух, как ей нравится замок, несмотря на запустение. Я слушала вполуха и почти поверила, что ошиблась.

У ворот она остановилась, залюбовавшись лесом:

— Как здесь хорошо... А можно за ворота выйти? Я никогда не была в таком настоящем диком лесу!

— Не сегодня, — ответила я. — Там иногда опасно. Волки.

— Ах да, — Фелисити поежилась. — Ты же вчера пострадала. Какая я бестактная... Прости.

Она посмотрела на меня такими виноватыми глазами, что я почти растаяла.

— Ничего, — сказала я. — Пойдем назад, Бендеикт уже должен приготовить завтрак.

Мы с Фелисити вернулись с прогулки.

На кухне уже было шумно. Бенедикт суетился у плиты, помешивая кашу в большом котле. Корвин стоял рядом и жарил яичницу с беконом.

За столом сидела Кларисса, допивая воду с медом и отваром ивы, и выглядела она вполне довольной.

— А вот и наши гуляки! — всплеснула она руками. — Садитесь завтракать, все почти готово.

Мы сели, Бенедикт поставил передо мной тарелку с кашей, перед Фелисити и матушкой. Корвин молча положил себе яичницу и сел напротив.

Я ковырялась в каше, поглядывая то на него, то на Фелисити. Она сидела тихо, с невинным видом, в сторону генерала не смотрела и даже не поморщилась от простоты нашей еды.

Тут я вспомнила.

— Генерал, — сказала я, — ты так и не ответил насчет Марты.