— Возможно, не пойдет, если перерезать сосуды выше. — Я говорила спокойно, старалась рассуждать логически, как привыкла. — Скверна движется по крови, вы сами это сказали. Кровь течет по сосудам. Если сосуды перерезаны, ей некуда подниматься дальше. Останется только то, что уже успело всосаться в ткани выше. А это, — я указала на чистое предплечье, — пока чисто.

Лекс посмотрел на меня внимательно:— Ты видишь это?— Вижу, — ответила я твердо, но сама все еще не верила в это.

Он кивнул, будто это было в порядке вещей. Для него, наверное, так и было. Маг видит то, чего не видят другие. Только оставалось не ясным, эти способности были у Селин всегда или скверна что-то изменила в ней, открыла новое зрение?

Парень на кровати открыл глаза и смотрел на меня. Взгляд уже не отсутствующий, а цепкий, понимающий.— Леди, — сказал он тихо. — Вы правда думаете, что это поможет?— Я думаю, что это единственный шанс, — ответила я. — Если ничего не делать, через сутки или двое ты либо умрешь, либо станешь тварью.Варианты, конечно, так себе. Умереть… или умереть?— Но если отсечь кисть, может быть, ты останешься человеком. Без кисти, но живым.Парень долго молчал, обдумывая мои слова. Потом кивнул.— Делайте.

Я посмотрела на целителя. Лекс стоял неподвижно. Я видела, как он колеблется: привычка верить, что ты бессилен перед скверной, боролась с чем-то другим, может быть, с тем самым любопытством, которое мелькнуло в его глазах раньше.

— Резать буду я, — предупредила я. — Ты держишь жгут и подаешь инструменты. И найди, чем его усыпить. Чем-нибудь покрепче.

— Хорошо, — сдался Лекс.

Он достал с полки темную склянку. Это оказалось маковое молочко, крепкая настойка, от которой пациенты впадают в полудрему.

Пока он поил парня, я осмотрела инструменты. Ножи чистые, это хорошо. Нитки есть. Спирт вон в той бутыли. Стопка бинтов на полке.

— Как тебя зовут? — спросила я у парня, накладывая жгут.

— Тим, — ответил он. Язык у него уже заплетался, настойка начала работать.

— Считай про себя, Тим. Досчитай до пятисот, и все закончится.

Он кивнул и закрыл глаза.

Я резала быстро, стараясь не думать о том, что под рукой нет ни нормального скальпеля, ни сосудистых зажимов, ни антибиотиков. Только чистое лезвие, крепкие нитки для перевязки и спирт, которым Лекс поливал рану по моей просьбе.

Кровь остановили быстро. Я накладывала швы часто и плотно, как учили в ординатуре. Лекс молча подавал иглодержатель, нитки, ножницы. Его пальцы не дрожали, и это внушало уважение. Значит, он стал целителем не только потому что родился с такой магией.