— Я знаю, видела в термах как нити тянулись к ней. Они никуда не исчезли.

Мы молчали какое-то время, потом Лекс спросил:

— Ты боишься?

Я покачала головой, глядя на дочь.

— Нет, она моя. Какая есть — моя.

Девочка пошевелилась, приоткрыла глаза. Темные, почти черные, с едва заметным зеленым отливом.

— Здравствуй, — шепнула я. — Здравствуй, маленькая.

За окном серело. Ночь уходила, уступая место холодному рассвету.

Лекс стоял у окна, глядя на пустой двор. Плечи его были опущены, кое-где на руках осталась кровь, но он не спешил уходить к себе, собирался с мыслями.

— Что будем делать? — спросил он тихо, не оборачиваясь. — Комендант знает про ту женщину. Сам он, конечно, не спросит как она, но мы скажем ему...

Я, все еще держа дочь на руках, договорила:

— Что у нее была двойня. Мальчик и девочка. Она родила, но не выжила из-за скверны.

Лекс обернулся, посмотрел на меня, потом на мою малышку. Лицо у него было усталое. Он согласно кивнул и продолжил обсуждение плана. Мы уже по второму кругу проговаривали детали.

— А муж?

— Он уже согласился помочь. Томас заберет обоих. Но потом вернется и оставит корзинку с девочкой под воротами аванпоста. Скажем, отказался от девочки.

— Зачем ему отказываться?

— Испугался не справиться с двумя? Или просто не нужна. Какая разница? Комендант поверит.

Я говорила уверенно, но внутри сидел червячок сомнения. Комендант Горн старый, циничный, видавший виды человек. Он мог поверить, а мог решить отправить девочку в приют или еще куда подальше.

— А если не поверит? — со скепсисом предположил Лекс и внимательно посмотрел на меня. — Если откажется оставлять девочку на попечение бывшей жены генерала? Что тогда?

Я помолчала, глядя на дочь. Она спала, сжимая кулачки, и фиолетовые нити на ее груди едва заметно пульсировали в такт дыханию.

— Тогда придется вспомнить кто ее отец, — ответила я тихо. — Рассказать правду.

Лекс замер:

— Ты серьезно?

— Нет. Это крайний вариант. Слишком рискованно. Если узнают, что у меня родилась девочка с такой меткой... — я покачала головой. — Неизвестно, что с нами сделают. С ней.

Лекс понимающе кивнул.

— Я поговорю с Горном, — сказал Лекс. — Чтобы он точно был в курсе, что ночью укушенная женщина родила двойню. А потом переговорю еще раз с Томасом. Убежусь, что он все понял правильно.

Я посмотрела на него с теплотой. Усталый, бледный, с красными от бессонницы глазами. Но он был рядом все эти месяцы.

— Спасибо, — тихо произнесла я.

Лекс усмехнулся:

— За что? Я еще ничего не сделал.

— Ты уже сделала очень многое. И просто за то, что ты есть.

Он отвел взгляд, но я заметила, как дрогнули его губы в легкой улыбке.