— Ты сейчас же поедешь со мной по всем продавцам и признаешься, что поменял масло. Ясно? — процедил я сквозь зубы и грозно сдвинул брови.

Курочкин энергично замотал головой и еле слышно ответил:

— Никуда я не поеду. Не заставишь, а если хоть волос упадет с моей головы, то…

Договорить он не успел. Размахнувшись, я с силой ударил его по скуле. Мужчина охнул и упал, держась за щеку.

— Во-первых, с твоей плешивой головы уже ничего не упадет. А, во-вторых, если ты этого не сделаешь, то я конфискую твоего докку, на котором нет ни одного клейма. За это тебя власти по лысой макушке не погладят, — я вытащил из нагрудного кармана свое удостоверение и сунул ему под нос.

— Имп… имперская служба, — разочарованно выдохнул он, пробежав взглядом по удостоверению.

— Заведи бойца в клетку и иди за мной, — велел я.

Курочкин поднялся на ноги и как-то странно посмотрел на меня. Этого взгляда хватило, чтобы я понял его задумку. Он все-таки решил избавиться от меня и натравить монстра. В ту же секунду я сформировал разрушительную сферу и атаковал монстра, затем еще одну и еще. За считанные секунды я обстрелял его всего, причиняя боль. Докку ревел от боли и пятился вглубь двора. В таком состоянии он не сможет услышать хозяина.

— Прекрати! Что ты делаешь? Ты же убьешь его? — закричал Курочкин, прижимаясь к стене дома, чтобы не попасть под атаку сферами.

— Я тебе сказал отвести монстра в клетку! — взревел я и бросил еще пару сфер, которые оставили черные прожженные дыры на толстой шкуре монстра.

— Я отведу! Отведу! Не стреляй!

— У тебя есть две минуты. Не надо со мной шутить, иначе костей не соберешь, — пригрозил я и опустил руки.

Удостоверившись в том, что я больше не стреляю, он попятился к монстру, затем ринулся за дом, а следом за ним докку. Послышался скрип дверей, какой-то грохот и звук задвигаемого засова.

Курочкин не осмелился ослушаться, поэтому вскоре показался из-за дома и, понурив голову, побрел ко мне.

Как оказалось, Василий Александрович не ушел на маслобойню, а стоял неподалеку и за всем наблюдал.

— Куда ты его? Неужели и вправду по закупщикам повезешь? — вполголоса спросил он, неприязненно косясь на бывшего авторитета, а ныне запуганного мужичка с огромным синяком на левой скуле.

— Да. Надо же как-то вашу репутацию восстанавливать.

— Надо, а то ни кредит не вернем, ни за молоко не сможем расплатиться. Только я поеду с вами, чтобы точно никого не пропустить.

Мы забрались в пикап. Курочкин сел между мной и Владимиром Александровичем, который тоже осмелел и теперь уж не стеснялся высказывать ему свое недовольство. Тот упорно молчал и изредка дотрагивался до раздутой щеки.