Виктор Семенович Елисеев внимательно рассматривал эскизы.

— Технически сложно будет, — пробормотал он. — Столько деталей, такая проработка фонов… Сколько времени на производство закладываем?

— Полтора года, — ответил Гоги. — Это будет полнометражный фильм, минут на семьдесят. Нашего «Бэмби».

Антонина Ивановна записывала в блокнот, морща лоб.

— А идеологическая составляющая? Как мы покажем торжество социалистических идей?

Гоги перевернул еще один лист. На нем была изображена финальная сцена — Василиса и воевода стояли рядом, глядя на новую деревню, где дома соседствовали с нетронутыми деревьями, а заводские трубы увивал плющ.

— Торжество разума и науки, — объяснил он. — Воевода понимает, что прогресс не должен уничтожать традиции. Можно строить, не разрушая. Можно развиваться, сохраняя корни.

Молодой художник Борис Анатольевич поднял руку.

— А мифологические персонажи… как их трактовать? Партия же не одобряет религиозные пережитки…

— Это не религия, — спокойно ответил Гоги. — Это народная мудрость, закодированная в образах. Леший — это бережное отношение к лесу. Водяной — забота о чистоте рек. Домовой — семейные ценности. Мы адаптируем древние символы для современных детей.

Он показал эскиз лешего — не страшного чудовища из сказок, а мудрого старика с бородой из мха, в глазах которого читалась древняя печаль.

— Посмотрите на пластику движений, — Гоги взял карандаш, быстро набросал несколько поз. — Плавно, текучо, как сама природа. Никаких резких углов, все линии органичные.

Рисунки действительно дышали особой эстетикой. Каждая складка сарафана, каждая ветка дерева были прорисованы с любовью к деталям. Цветовая гамма — приглушенные зеленые, золотисто-коричневые, серебристые тона — создавала атмосферу настоящего русского леса.

— Музыка будет особенной, — добавил Гоги. — Народные инструменты — гусли, свирели, жалейки. Но аранжировка современная, симфоническая. Договорился с Хачатуряном, он заинтересовался проектом.

В зале повисла тишина. Все понимали — проект был амбициозным, рискованным, но потенциально выдающимся.

— Сроки? — спросил Елисеев.

— Начинаем с раскадровки на следующей неделе. Первые готовые сцены — к новому году. Премьера — к 1952 году, ко дню рождения товарища Сталина.

— А если не одобрят наверху? — тихо спросила Антонина Ивановна.

Гоги улыбнулся, вспоминая недавний разговор с Берией.

— Лаврентий Павлович уже видел эскизы. Сказал: «Наконец-то советская мультипликация заговорит своим голосом». Одобрение есть.

Он собрал иллюстрации в папку.

— Работы много, времени мало. Но я верю — мы создадим что-то особенное. Фильм, который будут помнить долгие годы. Фильм о русской душе, о наших корнях, о том, что нужно беречь и любить свою землю.