Григорий Дашков смотрел на раскольника и ловил себя на страшной, совсем не христианской мысли. Он с превеликим удовольствием посмотрел бы, как этого дерзкого монаха волокут на костер. И не только его. Он бы с радостью бросил спичку в сруб, чтобы вся эта непокорная община в Гуслицах сгорела дотла вместе с их двуперстием.

Вот только Дашков понимал и другое. И понимал он это, к своему ужасу, в гордом одиночестве. Высшие иерархи православной церкви пребывали в растерянности и страхе. С одной стороны, они до икоты ужаснулись тому, как жестоко был показательно убит Рязанский архиепископ. С другой стороны, многие в Синоде трусливо посчитали, что достаточно самого факта номинального восстановления патриаршества. Мол, буря миновала. Церковные владыки наивно надеялись просто пересидеть ненавистного реформатора Феофана Прокоповича в тишине монастырей, а уж потом, когда всё уляжется, выбрать себе того патриарха, которого пожелает сама верхушка духовенства.

Вот только царь оказался живее всех живых. Враги тайные и явные годами ждали, когда он помрет от болезней или надорвется, а он, гляди-ка, словно двужильный: то на войну в седле скачет, то прямиком с баталий по заводам с инспекциями поехал. Прямо сейчас в Туле оружейников муштрует! А ко всему прочему — еще и очередную блудницу-безродную возле себя пристроил. И не ровён час, при его-то сумасбродном нраве, опять провозгласит эту девку законной императрицей!

И на фоне этого кошмара Григорию Дашкову было уже абсолютно неважно, что государь пошел на некоторые уступки. Неважно, что скандальные ассамблеи в Петербурге давно не проводились, а если и собирались двором, то были весьма скромными и без прежнего пьяного разврата. Неважно даже то, что царь щедро выделил из казны немалые деньги на строительство новых, величественных храмов как в Москве, так и в новой столице на Неве. Для Дашкова всё это были лишь подачки сатаны. И ради того, чтобы свергнуть эту власть, он готов был заключить договор хоть с самим дьяволом, не говоря уже о лесных еретиках.

Парадокс ситуации заключался в том, что в этом подвале никто даже не вспоминал о том, что прямо сейчас император занимается воистину богоугодным делом. Он железом и кровью вычищал крымскую скверну, рубил под корень татарские набеги, чтобы степные людоловы больше не арканили православных крестьян и не гнали их тысячами на невольничьи рынки Кафы, верстая в вечное рабство.

Но такова уж человеческая природа: ни один, даже самый великий правитель, никогда не угодит всем и каждому. Особенно, если государственные интересы начинают бить по чужим кошелькам и вековой власти.