Сразу за воротами завода романтический дурман, витавший в карете, вышибло напрочь. Здесь воздух был густым, тяжелым, с привкусом серы и железной окалины. Он скрипел на зубах.
— Подготовлены бумаги об состоянии дел в империи и на производствах? — спросил я.
— Ваше императорское величество, но… — замялся тульский губернатор Иван Григорьевич Ромодановский.
— Никаких но, — строго сказал я, будучи готовым уже терзать на клочья губернатора. — Я повелел еще два дня назад!
Аудиторская проверка Тулы началась. Особенные они меня в этом времени, крикливые, порой так и жестокие. Но время такое…
От автора:
Вышел второй том ТОПовой книги о лётчиках времён ВОВ. На первый том действует скидка:#574657 Враг наступает, в небе хозяйничают «мессеры». За ними охотятся лучшие асы Люфтваффе. Раз за разом они поднимаются в воздух, чтобы приблизить Победу.
Глава 16
Москва
27 июля 1725 года
Подвал купеческой усадьбы на Ордынке еще никогда не принимал одновременно столько знатных гостей. Сложно было даже вообразить, чтобы надменный боярин Василий Федорович Салтыков, архиепископ Григорий Дашков и шебутной Ванька Долгоруков сидели бок о бок с представителями купечества. Причем того самого купечества, которое десятилетиями глухо платило государству двойной налог и тайно обустраивало вот в таких подвальных катакомбах молельные места, где главенствовало двоеперстие и старая вера предков.
Но представить то, что они будут восседать еще и рядом с «монахами», теми ярыми фанатиками старой веры, что не перестают вести войну против официального православие, это и вовсе уму не постижимо. Но нужда прижмет и не так раскорячишься. А когда еще и ненависть, жажда власти застилает глаза, то хоть в сговор с самим дьяволом, лишь бы только добиться вожделенного.
Василий Федорович вел себя сдержанно, всеми силами стараясь не показывать, что присутствие многих людей подлого сословия здесь ему физически неприятно. Не по чину боярскому с мужиками в подполе прятаться. Однако острее всех свое незавидное положение понимал архиепископ Григорий Дашков: если в Синоде или Тайной канцелярии станет известно о его визите в старообрядческую молельню, лишением сана он не отделается — пойдет на плаху.
А вот Ваньке Долгорукову на всё было плевать. В своей слепой, разрушительной, почти подростковой злобе и ненависти он был готов хоть собственную голову сложить, лишь бы наказать обидчика своей семьи. В одночасье Ванька лишился чуть ли не половины всего наследства: Долгоруковы были вынуждены заплатить астрономический миллион рублей в казну лишь за неосторожные слова, даже не успев сделать хоть что-то реальное для подготовки убийства царя.